Чтение онлайн

– Если у нее ветер в голове, зачем трудились? – спросил Герасимов.

– Потому что она американка, а муж у нее какой-то дипломат, да и к тому же я допустил глупость и позволил ей коснуться меня. Отчет о контакте сдан в спецотдел. Я пошлю вам копию моего отчета и отчета Михаила Семеновича. – Теперь Язов говорил более уверенно. Герасимов допустил небольшой промах.

– Эта женщина – агент американского ЦРУ.

– В таком случае я уверен, что социализм восторжествует во всем мире, Николай Борисович. Я не знал, что у вас работают такие дураки – до сегодняшнего дня.

Министр обороны Язов заставил себя успокоиться. Несмотря на то что в Москве он появился недавно – до последнего времени маршал командовал Дальневосточным военным округом и там попал в поле зрения Нармонова, –

но уже понял, в чем заключается причина разногласий: борьба за власть. Он не верил, не мог верить, что Филитов – предатель; не верил потому, что был знаком с биографией старого полковника, а не мог, не хотел верить по той причине, что подобный скандал положит конец одной из самых тщательно подготовленных карьер профессионального военного в Советской Армии – его собственной.

– Если у вас есть настоящие доказательства предательства моего помощника, пусть с ними познакомится моя служба безопасности. Вы, Николай Борисович, затеяли политические игры и вовлекаете в них мое министерство. Я не потерплю, чтобы КГБ вмешивался в дела армии. Сегодня во второй половине дня сюда приедет представитель ГРУ. Надеюсь, ваши люди согласятся работать с ним – в противном случае я сам обращусь в Политбюро.

Лицо Герасимова оставалось бесстрастным, пока министр обороны не вышел из его кабинета – Он понял, что допустил ошибку при разговоре с Язовым, Он показал ему все свои козыри – вернее, показал их на день раньше, чем следовало. Герасимов рассчитывал, что Язов поддастся давлению, отступит перед предъявленным обвинением и примет предложение, которое еще даже не было сделано.

А все потому, что этот кретин Ватутин не сумел получить убедительных доказательств. Ну почему он не подождал еще пару секунд!

Ничего не поделаешь, остается лишь одно – получить полное признание от Филитова.

Колин Маклинток официально числился сотрудником коммерческого отдела посольства Ее Величества Королевы Великобритании, расположенного на противоположном Кремлю берегу Москва-реки. Особняк достался посольству еще до революции, и это обстоятельство изрядно раздражало советское руководство со времен Сталина. Но и Колин принимал участие в Большой Игре. Он был, по правде говоря, тем сотрудником английской спецслужбы, который поддерживал контакт со Светланой Ванеевой и затем передал ее московскому резиденту ЦРУ для целей, так ему и не объясненных. Однако он подчинился приказу, поступившему непосредственно из Сенчури-Хауса, штаб-квартиры английской секретной службы в Лондоне. Сейчас Колин Маклинток сопровождал группу английских бизнесменов при посещении ими Госплана. Здесь он знакомил их с советскими чиновниками, с которыми англичанам придется вести переговоры о контрактах, касающихся продажи товаров местным варварам. Сам Маклинток был «островитянином» с Уэлсея, у берегов Шотландии, и считал всех живущих к югу от Абердина варварами, хотя и служил в английской секретной службе. Говоря по-английски, он прибегал к певучему акценту и пользовался словами, понятными одним жителям Северной Шотландии. Он говорил и по-русски, правда, понять его было непросто. Впрочем, это являлось для него прекрасным прикрытием. Маклинток мог легко говорить и без акцента – словно щелкал переключателем, а для его слуха акцента не существовало совсем. Обычно считают, что человек, с трудом говорящий на каком-то языке, и понимает его с неменьшим трудом. Маклинток всячески поддерживал это мнение.

Это он встретил Светлану, сообщил в Лондон о ней как о возможном кандидате на вербовку, и высокопоставленный представитель секретной службы завербовал ее в ресторане «Лангэнс Брассе-ри» на втором этаже здания на Страттон-стрит. С тех пор Маклинток встречался с ней лишь по делам, в присутствии других англичан и русских. Сбором информации Светланы Ванеевой, которую она оставляла в тайных «почтовых ящиках», занимались другие сотрудники английской секретной службы в Москве, хотя руководил ее деятельностью все-таки Маклинток. Вообще-то ее сведения не представляли интереса и лишь иногда использовались для коммерческих целей. Работая с завербованными агентами, приходилось

брать у них то, на что они были способны, а Светлана также информировала англичан о слухах и сплетнях, получаемых ею от своего отца.

Но со Светланой Ванеевой что-то произошло. Она исчезла из Госплана и затем вернулась – по мнению ЦРУ, после допросов в Лефортовской тюрьме. Маклинток не понимал этого. Стоило русскому попасть в эту тюрьму, и ему приходилось оставаться там гораздо больше одного или двух дней. С Ванеевой случилось нечто в высшей степени странное, и он подождал неделю, чтобы детально разобраться в происшедшем. Разумеется, ее «почтовые ящики» оставались нетронутыми. Ни один из сотрудников английской секретной службы не станет теперь даже приближаться к ним – разве что проверит, не проявлял ли кто-нибудь интереса к этим тайникам, что делалось с безопасного расстояния.

И вот теперь у Маклинтока выдалась благоприятная возможность, Он вел торговую делегацию через помещение, в котором размещался отдел текстиля. Светлана подняла голову и увидела вошедших иностранцев. Маклинток подал обычный сигнал – знак вопроса. Он не знал, какой ответ ему ждать или что этот ответ будет значить. Ему приходилось исходить из того, что ее сломали на допросах, полностью раскрыли, но он все-таки надеялся на какую-то реакцию. Сигнал состоял в том, что он провел руками, словно поправляя прическу, – жест, такой же естественный, как дыхание. Светлана должна была ответить на этот сигнал, выдвинув ящик стола и достав оттуда карандаш или ручку. Первое означало «все в порядке», тогда как второе предупреждало об опасности. Однако она не сделала ни того ни другого – просто наклонила голову и продолжала читать лежащий перед ней документ. Такое поведение было настолько необычным, что молодой офицер английской разведки едва не замер, остановив на Светлане взгляд, но вовремя вспомнил, где находится, и отвернулся, осматривая других присутствующих в отделе. Тем временем его руки проделывали нервные жесты, которые могли означать что угодно для тех, кто следил бы за ним.

Больше всего Маклинтока потрясло выражение ее лица. Раньше лицо всегда было оживленным и улыбающимся, а сейчас выглядело бесстрастным, почти тупым. Теперь оно напоминало лица прохожих на московских улицах. Женщина, являющаяся дочерью очень высокопоставленного функционера в партийной иерархии, обладающая значительными привилегиями, резко переменилась. И это не выглядело притворством, он не сомневался в этом – на притворство у Светланы не доставало таланта.

Они сумели сломать ее, подумал Маклинток. Сумели сломать ее и затем отпустили. Он не представлял себе причину такого шага, но этого от него и не требовалось. Час спустя он отвез бизнесменов в гостиницу и вернулся в свой кабинет. Отчет, который он немедленно отправил в Лондон, был коротким – всего три страницы. Маклинток не имел представления, какой шторм он вызовет. Он также не знал, что еще один сотрудник секретной службы послал свой доклад в Лондон, отправленный той же дипломатической почтой.

– Привет, Артур, – послышался голос в телефонной трубке.

– Доброе утро… извини меня, Бэзил, добрый день. Как погода в Лондоне?

– Холодно, сыро и скверно. Вот я и решил прилететь на вашу сторону пруда и погреться на солнце.

– Не забудь заглянуть в нашу контору.

– Так я и сделаю. Сразу с утра?

– Для тебя у меня всегда есть время.

– Тогда до завтра.

– Отлично. До встречи. – Судья Мур положил трубку.

Вот это день у меня, подумал директор Центрального разведывательного управления. Сначала мы теряем «Кардинала», затем сэр Бэзил Чарлстон хочет приехать сюда, чтобы поговорить о том, что нельзя доверить даже самой защищенной линии связи в мире! Еще нет полудня, а судья Мур провел в своем кабинете девять часов. Каких еще неприятностей прикажете ждать?

– И вы считаете это доказательствами? – спросил генерал Евгений Игнатьев, начальник отдела контрразведки ГРУ, советской военной разведки. – Моим старым усталым глазам кажется, что ваши люди пытаются ловить рыбу, стоя на очень тонком льду.