Чтение онлайн

Партизаны кинулись немцам навстречу, стреляли почти в упор, в ход пошли приклады и ножи.

Автомат Петра неожиданно смолк — кончились патроны. Он схватил его за ствол и со всей силой ударил подбежавшего фашиста. Но другой немец наскочил на него сбоку. Петр обернулся и не успел размахнуться, как в грудь ему плеснула струя огня, кинула его навзничь. Деревья вдруг зашатались, закружились в глазах Петра, и все сразу исчезло.

Петр лежал на спине, широко раскинув руки, и, казалось, своим телом

прикрывал от врага родную землю.

Весть о гибели группы партизанов-подрывников тяжело переживал весь отряд.

Андрюхин собрал командиров, чтобы вместе разобраться в происшедшем. Он понимал, что никто уже не расскажет о всех подробностях драмы, разрыгравшейся на лесной поляне: очевидцы и участники боя остались лежать там.

Вместе с тем Андрюхин не сомневался в том, что Петр Корнилов мог допустить какую-то оплошность, нарушить строгую инструкцию о том, как надо было вести себя на задании. В чем же была причина столкновения группы с немцами?

Обсудив все обстоятельно, они пришли к выводу, что Петр Корнилов случайно нарвался на один из отрядов карателей, которые прочесывали леса.

На следующий день, словно в подтверждение правильности выводов командира, произошло другое событие.

А все началось с того, что в отряд пришел неизвестный. Как ему удалось найти дорогу к партизанам, никто не знал. Видно, хорошо знакомы были деду Чувашову местные леса, хотя, прежде чем отыскать базу, он долго бродил и наконец наткнулся на сторожевой пост партизан.

— Стой! Кто идет? — Окрик прозвучал в морозной тишине как выстрел.

Чувашов от неожиданности вздрогнул, огляделся. Из-за дерева вышел человек с автоматом в руках.

— Ты кто такой? — Остановивший его парень лет двадцати смотрел на Чувашова с усмешкой, не подозревая, что тот еще более внимательно разглядывает его шапку с красной ленточкой.

— Тебя искал. А ну-ка отведи меня к своим, — к удивлению партизана, строго потребовал незнакомец.

Парень, не сводя глаз с деда, крикнул:

— Румянцев, проводи гостя до старшого.

С соседней огромной ели спустился другой парень, помоложе, клацкнул затвором и недружелюбно сказал:

— Иди, дед, впереди. Вот туда. — Румянцев стволом карабина указал на тропку, теряющуюся в кустах.

Чувашов пришел к партизанам со страшным известием, которое потрясло Андрюхина.

В деревне Холопово фашисты расстреляли тридцать два человека. Тогда дед, конечно, не знал, сколько жителей деревни погибло от рук карателей, но сам факт жестокости был налицо.

— Я-то чудом уцелел, на конюшне был, — еле сдерживая слезы, закончил свой рассказ Чувашов.

— Карателей много было? — помолчав, спросил Андрюхин, раскрывая планшет, в котором лежала карта.

— Не

более полсотни с офицером. Да они, фрицы, и теперь еще там. Ночевать, видно, собираются, не торопятся.

— Ближайшую дорогу указать сумеешь? — спросил Андрюхин, прикидывая по карте расстояние от базы до деревни.

— Смогу, — торопливо ответил дед.

— Тогда пойдешь провожатым. И прямо сейчас. Сможешь?

— Вытерплю.

Андрюхин вызвал командира третьего взвода Баутина, коротко пересказал ему сообщение деда и приказал немедленно выступить с пулеметом и минометом всему взводу к деревне Холопово. Отдавая распоряжение, Андрюхин, с трудом сдерживая гнев, закончил:

— Всех карателей уничтожить! Чтобы ни один гад не вырвался живым! Поняли?

— Есть, товарищ командир! Приказ будет выполнен, — ответил Баутин.

— Пулеметчиком возьмите Николая Аверкина.

Баутин собрал свой взвод, ознакомил с поставленной задачей и повел партизан на север от базы. Всю ночь партизаны были в пути. На рассвете они подошли к деревне.

Баутин расположил своих бойцов так, чтобы гитлеровцам не оставалось никаких лазеек для отхода.

Пока Баутин отдавал распоряжения, Чувашов неотступно следовал за ним. Он внимательно наблюдал за приготовлениями партизан к бою, так что со стороны казалось, будто и он руководит налетом и точно поторапливает командира взвода. Приотстав, он шептал тому или другому лежащему в снежной ячейке партизану:

— Сынок, бей их, гадов, пометче.

— Исполним, дед, как велишь. Не сомневайся, — отвечали партизаны.

Тем временем Сергей Скворцов со своими бойцами устанавливал миномет. Партизаны вскрыли ящики с минами. Скворцов доложил Баутину о готовности расчета к бою.

— Ну вот, папаша, можно начинать, — сказал Баутин.

— Начинай, голубчик. Начинай скорей, — нетерпеливо ответил дед.

— Только тебе придется вон там, за кустиком, полежать.

— Постой, командир. Чего же мне от фашистов прятаться-то? Я, если дозволишь, лучше ребятам подсоблю. Снаряды подавать стану.

— Они сами справятся, папаша, лучше нас с тобой, — ответил командир, но тут же добавил: — В таком случае ложись слева от миномета, на бугорок, и постреливай по карателям. Умеешь?

— А то нет. Дело знакомое.

— Скворцов, — сказал командир, — передай на время свой карабин деду. Пусть отведет душу.

— Есть, — ответил Скворцов и, сняв карабин, подал Чувашову.

— Ты, папаша, во время стрельбы приклад крепче прижимай, — посоветовал Сергей.

— Не учи. Справлюсь, — хмурясь, отозвался дед. Забрал карабин и заспешил к своей позиции.

Он разгреб снег, притоптал валенками ячейку, вынул очки, нацепил их на нос и улегся за снежным невысоким бруствером.