Чтение онлайн

На сей раз развалины дома проявились посреди заснеженной тундры — и снова наполнилась стонами раненых. Аккомпанементом для этой какофонии стало завывание свирепой северной пурги.

— Да погоди ты, зараза! — в отчаянье всплеснул руками я.

Циферблату в воздухе было плевать на мои стенания. Хорошо, хоть на сей раз аптечка у меня на разгрузке нарисовалась, а не медикаменты — россыпью на столе… Может быть, и удастся преодолеть этот клятый порог в пятьдесят процентов, и меня перестанут колотить током?..

Ни черта мне не удалось, вот что. Ни в этот раз, ни в

десять следующих. А вот на двадцатый уже начало кое-что получаться!

* * *

Я сидел в капсуле, свесив ноги наружу, и прислушивался к своим ощущениям: тело было отдохнувшим, свежим, а вот голова — всерьез засранной. Перед внутренним взором все еще стояли рваные и резаные раны, неестественно изогнутые конечности, пробитые головы и кровь, повсюду — кровь!

По очереди открывались соседние ячейки, я видел ошарашенные лица своих товарищей-рекрутов. Кажется — все они испытывали подобные ощущения, хотя учились явно разным вещам. А еще — дико хотелось есть. Говорят же — мозг в частности и вся нервная система в целом потребляют больше всего энергии. 15% калорий или типа того. А тут, в симуляции, именно эти органы и вкалывали за весь организм!

— Ну что, труженики, построились! — хлопнул в ладоши Рогов. — Обед по расписанию! После обеда — занятия по закреплению полученных навыков на практике. Поработали головой — займете делом руки.

Зараза. Ну, а как иначе? У нас тут не компьютерная игра, у нас настоящая война с роботами! Только вот что меня интересует: а как я буду отрабатывать на практике навыки стабилизации? Кого-то подстрелят специально в качестве учебного пособия? Тьфу-тьфу-тьфу…

— Че у тебя было? — спросил Палыч, когда мы шагали по коридору.

— Раненых штопал, — сказал я. — В глазах уже рябит от кровищи… Тошно. А ты чего?

— А я медэвак перебирал. Такой бронетранспортер интересный, с регенерационными капсулами внутри. Но меня больше ходовая часть касалась и бортовое вооружение, так что…

Мы переглянулись.

— Эвакуационная команда, — сказал я. — Было бы здорово, если бы служить пришлось вместе. Как-никак — хоть какая-то знакомая рожа! Еще, вроде как, и земляки, да? Ты вообще откуда?

— Из Дрогичина родом, по жизни — помотало, но в последнее время жил в Минске, вербанулся тоже оттуда, — ответил Длябога.

— А я — из Гомеля. Но по работе в Минск переехал, хотя — все больше по командировкам… Сам-то ты белорус?

— Полешук, — ухмыльнулся Палыч. — А ты? Ну, не бульбаш ведь, да? Нос — не бульбочкой, а орлиный, да и сам сильно чернявый. Еврей? Или цыган? Фамилия больше для цыгана подходит. Но кожа сильно бледная, и глаза голубые. Бывают голубоглазые цыганы? Признавайся, Сорока, ты чьих будешь?

Тоже мне — физиогномист. Специалист по фенотипам нашелся! Ничего, сейчас я его умою. У меня родословная такая, что любой охренеет. Даже человек с фамилией Длябога.

— Ассириец я, — вернул товарищу ухмылку я. — Наследник Ашшурбанапала.

Он хохотнул:

— Гонишь?

— А вот и нет. Никогда про гомельских ассирийцев не слышал? —

я был совершенно серьезен.

— Не-а, — он смотрел на меня вытаращив глаза. — Откуда в Гомеле — ассирийцы?

— О-о-о, считай — коренное население. Уже лет сто как! — с как можно большим пафосом заявил я. — Мой прапрадед Геваргис Загзаган в Гомель во время Первой мировой войны семью перевез, турки там наших геноцидили. А в Гомеле — нормально развернулись, занялись производством галош! Целый район организовали — Азия назывался. И артель «Труд ассирийца», она же — «Заря востока» активно во время НЭПа работала. Потом Геваргис переименовался в Георгия, а фамилию — Загзаган — буквально перевели как «Сорока». Но гены пальцем не заткнешь!

— Гос-с-с-поди, не выноси мне мозг, а? — он потер лицо. — Может, у вас там и древние шумеры, в Гомеле вашем, водятся? Или еще какие ацтеки?

— Ты сам напросился! Итак, помимо белорусов, русских, украинцев и евреев, какие вполне могут считаться автохтонным населением Гомельщины, и ассирийцев, к которым я имею честь принадлежать, в славном нашем областном центре проживают цыгане, сосредоточенные в основном в районе Якубовки и гребной базы, немалое число поляков, туркменов, армян и азербайджанцев. Имеются также молдаване, армяне немцы, грузины, абхазы, латыши, чуваши…

— Какая-то дрочь, — простонал Палыч. — Ты как будто про Шанхай рассказываешь, а не про Гомель! Как будто я в Гомеле не был, ёлки! Откуда там весь этот четвертый интернационал, а?

— Шанхай, кстати, в Гомеле есть, — зашел с козырей я. — Так у нас район называли в центре города, недалеко от парка Румянцевых.

Длябога просто замахал руками призывая меня заткнуться. Я был доволен произведенным эффектом и теперь принюхивался, улавливая носом запах сытного борща и мясной поджарки. Мы уже подходили к столовой, когда неугомонный Палыч решился на второй заход:

— И что — ты правда журналист? С фамилией Сорока! Комедия, — он фыркнул. — Какие новости Сорока на хвосте принесла?

— Ой, блин! Чья бы корова мычала, водитель Длябога! — я отмахнулся, и мы заржали.

Рогов тоже заржал, он наш разговор слышал. А потом вдруг инструктор насторожился и спросил:

— Сорока, ты что — мусульманин? Типа — обрезанный?

— Это почему? — удивился я.

— Ну — ассириец… — на его лице появилось задумчивое выражение.

— Ассирийцы — православный народ вообще-то! — парировал я. — Даже в Сирии наши до сих пор — христиане.

— И чего, ты прям на вот этого… Ашшурбанапала… На ассирийском умеешь говорить? — недоверчиво покосился на меня Рогов.

— Шломалех! — сказал я. — Больше почти ничего не знаю. Дед знал, батя знал, а я так — твоя моя не понимать.

— Это ты меня куда послал? — склонил голову на бок Рогов.

— Шломалех — это значит — «мир тебе!», — пояснил я. — Традиционное ассирийское приветствие.

— Тогда ладно, — сказал старший сержант. А потом спохватился: — Куда-а-а-а поперли, первобытное стадо? Мойте руки перед едой! Грязные руки всему виной! Ну, блин, достались не рекруты, а детсадовцы! Самый худший набор на моей памяти…