Коррида, женщины, любовь...
Шрифт:
— Вы часто читаете этот молитвенник? — поинтересовалась Стефани, удивленная его набожностью.
Коричневый кожаный переплет книги напоминал мятый бумажный пакет.
Мигель приложил молитвенник к сердцу.
— Мне подарила его мама, когда мне было двенадцать лет. Она сказала: «Я знаю, сын, ты хотел бы получить от меня пику или плащ матадора, но эти вещи не смогут тебя утешить». Она была права. После ее смерти я нашел эту книгу в шкафу. Заброшенная ребенком, она стала настоящим сокровищем для мужчины. Я
— Моя мама тоже умерла… в прошлом году… от рака. — Зачем она это сказала? Зачем поделилась своей болью? Стефани сцепила пальцы на коленях и опустила глаза. «Впредь думай, прежде чем говорить!»
Он нагнулся и ласково тронул ее за руку.
— И вы не нашли в своем шкафу ничего утешительного, querida?
Мигель улыбнулся, и она растаяла, сраженная его обаянием. И вдруг вспомнила слова Рея: «Он хочет использовать тебя в своих интересах. Будь осторожна».
— Простите. — Она вскочила с места и, протиснувшись мимо его колен, устремилась в туалет.
Запершись в кабинке, Стефани долго смотрела на свое отражение в зеркале. «Что я здесь делаю? Зачем лечу в Испанию вместе с этим мужчиной?»
Тихий стук в дверь вывел ее из задумчивости. Кто-то не видит табличку «ЗАНЯТО»? Ничего, подождут! Подумать только, какая наглость, и это в салоне первого класса! Она сделала свои дела, вымыла руки и открыла дверь. У входа в туалет, привалившись к притолоке, стоял Мигель.
— Вы что, не могли дождаться своей очереди?
— Не мог… — Он втолкнул Стефани обратно, запер дверь и обнял ее. — Я никогда не жду, querida, — прошептал он, обдавая ее ухо и щеку своим жарким дыханием, потом прильнул губами к ее губам.
— Мигель… — только и смогла выдохнуть она, опьяненная его ароматом.
Его поцелуй был требовательным и страстным.
В дверь опять постучали — на этот раз громко и настойчиво.
Мигель отстранил Стефани от себя и вскинул брови.
— Откройте, пожалуйста! — потребовал строгий женский голос.
Стефани смущенно хихикнула, зажав рот рукой.
Поцеловав ее в последний раз, Мигель взглянул в зеркало, быстро пригладил свои темные вихры и открыл дверь.
По обеим сторонам от входа, как часовые на посту, стояли две стюардессы.
— Это самолет, а не ночной клуб! — заявила одна.
Мигель обернулся к Стефани и взял ее за руку.
— Нас разоблачили, querida.
Спавшие пассажиры проснулись и теперь внимательно следили за тем, что происходит перед туалетом. Стефани старательно отводила глаза от Рея и Галлео. Сев на свое место, она шепнула Мигелю:
— Ты сумасшедший!
Он взял ее руку и положил себе на колени, прижав ладонь к возбужденному паху.
— Si. Ты сводишь меня с ума.
Стефани возмущенно отдернула руку. Он усмехнулся и достал свою книгу из кармашка переднего сиденья.
Ураганная страсть Мигеля на
Надо бы взять комнату с надежным замком!
Она погасила свет и взбила подушку, но так и не смогла заснуть.
В небесах пробивался бесконечный рассвет. Стефани смотрела в иллюминатор на проплывающие под ними высокие горы, белые равнины, крутые утесы и укромные песчаные пляжи. Иногда она косилась на спящего Мигеля. Волосы упали ему на лоб, лицо разгладилось, дыхание выровнялось. Она легко представила его ребенком, который мечтал получить в подарок от мамы пику или плащ матадора, но вынужден был довольствоваться маленьким молитвенником.
От суровости Эль Пелигро не осталось и следа. Даже шрам на его щеке уже не казался таким пугающим.
Рукава его свитера задрались, и она увидела на запястье золотой браслет. На шее тоже поблескивала цепочка, аккуратно упрятанная под свитер. Стефани осторожно потянула за нее, и на ладонь ей выпрыгнул маленький крестик.
По телу ее пробежала странная дрожь. В Мигеле поразительно сочетались страстность, одухотворенность и подкупающее простодушие, которые делали его таким бесстрашным и сексуальным.
Она порылась под сиденьем и достала биографию Мигеля, которая лежала в ее сумке вместе с другими материалами, переданными ей Реем.
«Мигель Антонио Рафаэль вырос в Барселоне, столице Каталонии, красивом большом городе. Мальчиком Мигель жил в самых бедных районах. Он вышел ниоткуда. В один прекрасный день его лицо появилось на рекламных панелях городских двухэтажных автобусов…»
Стефани устала. Ей не хотелось читать длинный текст. Сунув книгу между своей ногой и подлокотником кресла, она опять полезла в сумку и достала пожелтевшую от времени газету, в которой была статья о жестокости корриды.
«В корриде есть своя темная сторона. Это варварское действо пришло к нам из глубины веков…»
Она взглянула на современного матадора, застрявшего между прошлым и настоящим. Интересно, как сильно его мир отличается от ее собственного?
Мигель серьезно верил в то, что погибнет. Она вспомнила, как Рей рассуждал в аэропорту о мнительности испанцев.
Взгляд Стефани привлекли следующие строки:
«Статистика корриды: всего на арене было убито свыше 500 матадоров; в среднем каждый из шести случаев нападения быка на матадора оканчивается смертью; последний матадор, погибший на испанской арене, — Хуан Агилар в "Лас-Вентас"».