Чтение онлайн

Однако металлический стук вырвал ее из блаженного забытья. Оторвавшись от губ Мигеля, она заметила в соседнем ряду маму с малышом, которых видела в аэропорту. Ребенок стучал ложкой по подносу, на котором стояли баночки с детским питанием.

Стефани резко обернулась и наткнулась на внимательный взгляд Рея. Он видел, как они целовались! Мигель отпустил ее руку и поднял упавшую в проход газету.

Охваченная странным томлением, она еще долго ощущала на губах сладкий поцелуй Мигеля.

Прошло

восемь часов одиннадцатичасового полета. Обед давно закончился. Самолет следовал за рассветом над северной частью Атлантического океана. Почти все пассажиры спали, уперев подушки в иллюминаторы и откинув сиденья. По салону первого класса разносились легкий храп и тихие разговоры.

Стефани включила лампочку над сиденьем и принялась читать про испанские карнавалы и мадридский фольклор.

«La Villa (деревня) — так жители Мадрида называют свой город. Во многих кварталах до сих пор живы традиции того времени, когда многочисленные деревни еще не слились воедино и не образовали испанскую столицу…»

Она пролистала несколько страниц путеводителя.

«Corrida del Toros. Бой быков — безусловно, один из самых известных, хотя и спорных испанских обычаев… Болельщики считают корриду скорее искусством, нежели спортом… испытанием мужества: человек вступает в схватку с диким животным».

Спорный обычай? Стефани задумалась над значением слова, которым описывалась профессия Мигеля. Спорный — значит, вызывающий нападки противников. Несомненно, «искусство» корриды делило людей на два лагеря: в одном были те, кто ратовал за продолжение традиций, в другом — те, кто выступал против убийства невинных животных.

«В среднем за год на арене погибает двадцать пять тысяч быков, свидетелями чего становятся тридцать миллионов зрителей. В этой индустрии занято сто пятьдесят тысяч человек, включая и самих тореадоров».

«Настоящая дойная корова, — подумала Стефани. — Или, вернее, дойный бык».

В данный момент она склонялась на сторону противников корриды.

Судя по всему, Мигелю тоже не спалось. Он читал книгу, которую некоторое время назад извлек из своей дорожной сумки.

— Что вы читаете? — спросила она, заинтересовавшись небольшой потрепанной книжкой в кожаном переплете, которую он бережно держал в руках.

— Это мой молитвенник. — Он взглянул на нее поверх модных очков для чтения, как будто ждал, что она удивится: неужели он вообще умеет читать?

— Вот как? — «Молитвенник! Кто бы мог подумать?»

— Я вижу, вы все так же предвзято относитесь к тореадорам. Наверное, вам трудно себе представить, что я окончил экономический факультет Мадридского университета.

— Я этого не говорила. — «Впрочем, мне действительно трудно это представить».

— Я не оканчивал экономического факультета Мадридского университета, — признался он, подмигнув. — Когда вы с младых ногтей гоняетесь за быками, вам некогда учиться. Я окончил колледж для тореадоров.

— У меня нет предвзятого

взгляда на тореадоров. Я вообще еще не составила мнения об этих людях.

— Боюсь, что к концу поездки у вас сложится о них плохое мнение.

— Возможно.

Он так громко расхохотался, что малыш, который до этого помешал им целоваться, завозился на руках у молодой мамы. Та недовольно поморщилась. Мигель снял очки и улыбнулся женщине. После секундного замешательства она робко улыбнулась в ответ. Наблюдавшая за этой сценой Стефани подумала, что Мигель подкупает окружающих своей искренностью, обезоруживая врагов… а также быков и любовниц.

— Но вы напишете хорошую статью. Я подскажу вам, что надо писать.

Он опять надел очки и раскрыл свою книгу.

— Вы расскажете мне вашу историю и историю корриды?

— Если хотите.

— И объясните, почему уезжали в Калифорнию?

— Чтобы встретиться с вами. — Он опять подмигнул. — Это была судьба, а я никогда не спорю с судьбой.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Не забывайте, что я собираюсь писать о вас статью. Что заставляет вас каждое воскресенье выходить на бой с быками, если деньги вам не нужны? И почему перед ответственным выступлением вы улетели в Америку?

Мигель опять закрыл свой молитвенник, лицо его потемнело. Сняв очки, он потер лицо руками, словно пытался избавиться от каких-то тревожных мыслей.

— Сеньорита, я не знаю, почему до сих пор дерусь с быками, ведь у меня уже есть миллионы долларов. Отчасти потому, что меня держат мои зрители. Я уезжал в Калифорнию, чтобы отдохнуть от суеты. Корреспонденты и поклонники неумолимо преследуют меня на пыльных дорогах Испании. Вы все увидите сами, когда мы приедем в Мадрид. Там я Эль Пелигро. Люди считают меня богом. Но этот бог не может спасти себя самого.

Сколько драматизма!

— А правда, что в наше время матадоры погибают реже, потому что быкам колют специальные препараты и спиливают рога?

Мигель раздраженно тряхнул головой.

— Кто вам это сказал? Хозяева быков гордятся своими животными. Они никогда не позволят причинить им вред.

Стефани вспомнила его фотографию в «Пипл мэгэзин».

— В Калифорнии вы были не один. Вы произвели фурор в Голливуде, даже согласились на интервью — словом, вели себя совсем не так, как вел бы себя человек, понимающий, что дни его сочтены.

Мигель почесал в затылке.

— Никакого фурора не было. Меня пригласили на вечеринку, и я пришел, вот и все. Интервью я тоже не давал. Кто-то сфотографировал меня вместе с Дженной, а потом сделал неофициальный репортаж.

— Вы с ней спали? — выпалила Стефани и тут же устыдилась своего вопроса.

Он опустил молитвенник на колени.

— Нет, сеньорита, я не спал с Дженной Старр… хотя мог бы.

— Я в этом не сомневаюсь.

Маленькая книжка выскользнула из его рук. Проходившая мимо стюардесса подняла ее и подала Мигелю.