Корм
Шрифт:
— А можно я с ними? — неожиданно спросила Баффи.
На нее опять удивленно уставились все присутствующие.
— Я хорошо разбираюсь в полевом оборудовании. — Девушка обезоруживающе улыбнулась. — И быстро могу определить, что и почему погорело. Независимая экспертиза.
И возможно, материал для репортажа. Я кивнула ей и тут же поймала на себе внимательный взгляд Раймана. Сенатор тоже кивнул:
— Спасибо, мисс Месонье. Уверен, наши техники обрадуются вашему предложению.
— Я перезвоню. — Баффи спрыгнула со стола и быстрым шагом вышла из зала вслед за остальными.
—
— Завидуешь?
— Чему? Кучка компьютерных чудиков пошла проверять ревун. Буду завидовать, если она там наткнется на каких-нибудь интересных мертвецов.
— Ну конечно.
Естественно, Шон завидовал. Я скрестила руки на груди и переключила внимание на сенатора.
Райман выглядел помятым. Он уверенно стоял на ногах и опирался обеими руками о стол, но было совершенно очевидно: спал сенатор сегодня не больше нас с братом. Волосы всклокочены, рубашка жеваная, воротник расстегнут — перед нами был человек, который внезапно столкнулся с непредвиденной ситуацией, но сумел все обдумать, собрался и теперь уж задаст виновникам жару.
— Друзья, чем бы ни была вызвана вчерашняя катастрофа, факты таковы: погибли четыре хороших человека и три наших потенциальных сторонника. И как раз перед первым туром внутрипартийных выборов. Людям вряд ли такое понравится. Получается не «Голосуйте за Раймана — он сумеет вас защитить», а скорее «Голосуйте за Раймана, и вас съедят». Нельзя допустить, чтобы у избирателей складывалось подобное впечатление. Хотя мои оппоненты и постараются на этом сыграть. Какой у нас план? — Он оглядел слушателей. — Предложения?
— Сэр, но блогеры…
— Останутся здесь, на нашем маленьком совещании. Если попытаемся что-то скрыть, они все рано или поздно раскопают, и тогда уж точно выставят нас не в самом выгодном свете. Теперь, пожалуйста, ближе к делу.
Казалось, присутствующие ждали именно этих слов. Следующие сорок минут советники сенатора яростно выдвигали предложения и контрпредложения и спорили, как лучше представить дело публике; а начальники отдела безопасности отвечали на нападки и отказывались признавать свою работу «плохой» и «неэффективной». Мы с Шоном слушали и наблюдали, но не участвовали, и спустя какое-то время про нас вообще почти все забыли. Мнения разделились. Одни утверждали, что нужно не распространяться в прессе о нападении — достаточно, мол, сделать необходимые заявления об усилении мер безопасности и все. Другие настаивали на полной открытости — только так можно справиться с последствиями столь серьезного эпизода. Иначе конкуренты воспользуются ситуацией и нанесут удар. И те и другие признавали: информация, опубликованная вчера на нашем сайте, повлияла на общественное мнение. Хотя, по всей видимости, не имели понятия, сколько внимания привлекли репортажи. Я не стала рассказывать им о вчерашнем интернет-трафике. Иногда интересно просто понаблюдать за процессом.
Один из помощников принялся пылко обличать современные СМИ, но тут пискнула моя сережка-телефон. Я тихонько встала и отошла в дальний угол зала.
— Джорджия слушает.
— Это Баффи. Можешь включить громкую связь?
Я
— Разумеется, Баф. Дай мне минуту.
Я подошла к столу и, вклинившись между двумя спорщиками, потянулась за телефоном. Не обращая внимания на их недовольные возгласы, сняла сережку и подсоединила ее к разъему.
— Мисс Мейсон, в чем дело? — вздернув брови, поинтересовался сенатор.
— Простите, но это важно. — Я нажала на клавишу.
— …проверка, проверка. — Голос Баффи чуть искажали помехи. — Меня все слышат?
— Да, мисс Месонье, — отозвался Райман. — Можно поинтересоваться, что такое важное заставило вас прервать наше совещание?
Вместо девушки ответил Чак Вонг (на том конце тоже, видимо, работала громкая связь):
— Сэр, мы возле ограды. Необходимо было как можно скорее связаться с вами.
— Чак, что происходит? Надеюсь, никаких зомби?
— Нет, сэр. Пока нет. Все дело в ревуне.
— В неисправном ревуне?
— Да, сэр. Он сломался не по нашей вине.
Вонг говорил с явным облегчением. Трудно его винить: когда дело касается защиты от зомби, халатность приравнивается к уголовному преступлению. Пока еще ни одного техника официально не признали виновным в массовой гибели людей, тем не менее подобные дела рассматриваются в суде каждый год.
— Кто-то перерезал провода.
Сенатор замер.
— Перерезал?
— Сэр, ревун засек прошлой ночью приближение зомби. Но сигнализация не успела сработать, потому что соответствующие провода были перерезаны.
— Сработано на совесть, — вмешалась Баффи. — Все повреждения произведены внутри корпуса. Пока не вскроешь, ничего не видно. И даже когда вскроешь, нужно тщательно поискать.
— Так вы утверждаете, что это саботаж? — сник побледневший сенатор.
— Сэр, — снова заговорил Вонг, — никто из моих людей не стал бы выводить из строя ревун на ограде вокруг своей же собственной стоянки. Это бессмысленно.
— Понятно. Чак, заканчивай проверку и возвращайся для отчета. Мисс Месонье, спасибо за звонок. Звоните еще, если что-нибудь понадобится.
— Принято. Джорджия, мы на четвертом сервере.
— Поняла. Отключаюсь.
Я повесила трубку, отсоединила сережку и вдела ее в ухо. И только потом оглянулась на Раймана.
Сенатору словно только что неожиданно нанесли сокрушительный удар в спину. Он выдержал мой взгляд, несмотря на жуткие голубые линзы, и чуть заметно, но уверенно покачал головой. Этот жест будто говорил: «Пожалуйста, только не сейчас». Я кивнула и взяла Шона под руку.
— Сенатор, если вы не против, нам с братом нужно еще поработать. Много незавершенных дел после вчерашнего.
— Что? — удивленно уставился на меня Шон.
— Конечно. — На улыбающемся лице Раймана читалось явное облегчение. — Мисс Мейсон, мистер Мейсон, спасибо за потраченное время. Кто-нибудь известит вас, когда мы будем готовы покинуть отель и тронуться в путь.