Конспект
Шрифт:
Засели за эскизы. У меня – доска почета в виде трельяжа, но без полки, из деревянных реек с большими ячейками, под углом 45° к поверхности, на дощатом цоколе. У Сабурова – из кирпича в штукатурке, в классических формах, на пьедестале, с двумя (уже не помню) пилястрами или трехчетвертными колоннами.
Вдвоем обсуждали наши предложения. Решили, что из дерева делать не захотят – недолговечный материал. Хотя можно было бы по мере надобности менять рейки на доски. Но не захотят.
Предложение Сабурова отвечало требованиям того времени; его проект, наверное, и примут. Сабуров пожалел, что сейчас нельзя выполнить мой проект в железобетоне. Ему нравилось,
– Вставят в бетон металлические крючки для фотографий, и пойдут ржавые потоки. Да и в железобетоне не приняли бы – проект непривычный.
– Зачем же вы над ним работали?
– А он мне нравится.
– И мне тоже. В институте получили бы за него пятерку.
Приняли проект Сабурова. Ждали команду на разработку рабочих чертежей. Команды не было – доску не строили.
За все время только раз днем постреляли зенитки у временных мостов через Днепр. Никаких взрывов слышно не было.
Текущая работа, которой мы занимались по обязанности и содержания которой я почти не помню, все больше нас захлестывала. Работали и по вечерам. Однажды днем, когда я что-то обдумывал, услышал:
– Павка! Какими судьбами?
На пороге стояла Вера Корочанская – моя сокурсница. Мы не были дружны, Вера держалась особняком, не входя ни в какие компании, но она была бойкая девушка, и потрепаться с ней было интересно. В эвакуации вышла замуж за жителя Запорожской области и приехала вместе с ним. Муж получил назначение директором маслозавода в глубинке и комнату в Запорожье. Вера пришла устраиваться на работу. Сабуров определил ее мне в помощь. Вера быстро вошла в курс наших дел, не ленилась, и работали мы дружно.
Началось восстановление жилых домов. Специализированные институты проектировали восстановление предприятий и жилого фонда. Большинство проектов выполнялись квалифицированно, если у нас были замечания, их понимали и принимали, конфликтов не было.
Некоторые предприятия и многие организации проектировали восстановление домов сами. Когда дом восстанавливался в прежнем виде, его планировка была приемлема, фасады выглядели прилично, и не было ляпсусов, такие проекты Сабуров согласовывал. Когда требовалась перепланировка или фасады нуждались в улучшении, проектные решения были неграмотны, а порой – анекдотичны. С заказчиками и исполнителями этих проектов мы намучились. Рассматривая нелепые проекты, мы эскизировали и находили приемлемые решения. Некоторые проектировщики неохотно, под нажимом заказчиков, проекты переделывали. Другие не хотели смотреть наши предложения, утверждали, что у них проект прекрасный и лучше быть не может. Приходили несколько человек, поднимали крик, пытаясь, как тогда говорили, брать на горло. Потом шли жаловаться в горисполком или облисполком к тем, с кем были знакомы. Жалобы разбирали Беловол или Васильев и поддерживали наши предложения.
Нас стали просить, чтобы мы проектировали восстановление домов или хотя бы помогали. В то время такая практика не преследовалась, а поощрялась. Звонил Васильев – просил помочь запроектировать.
– Беритесь за проектирование, – сказал нам Сабуров. – И подработаете, и руку набьете.
– А вы?
– Мне нельзя – я согласовываю проекты. Станут говорить, что согласовываю толь -ко свои.
– Так будут говорить, что согласовываете только наши.
– Не беспокойтесь. Я согласовываю проекты, выполненные квалифицированно, кто бы их ни разработал, и всегда смогу это доказать. Войдите в положение: дома
– Видит Бог, как я сопротивлялся. – Эту фразу я позаимствовал у Яши Арьева.
После рабочего дня Вера и я проектировали восстановление жилых домов, иногда приспосабливая их под учреждения, и однажды вдвоем запроектировали восстановление крупной электроподстанции. Ни чертежных досок, ни рейсшин. Стол, угольники и линейки. Кнопки – проблема.
– У других учреждений есть средства на строительство своих помещений. У нас почему-то нет, – сказала Вера.
Сабуров промолчал. Раз, загруженные этой работой, мы отказались в очень сжатые сроки выполнить проект. Когда заказчик ушел, Вера сказала Сабурову:
– А почему бы вам самому не запроектировать? А кто-нибудь из нас проект подпишет. Вам, наверное, лишние деньги тоже не помешают.
– Лишних денег никогда не бывает. Дело в другом, Вера Абрамовна. Вы имеет представление о таком понятии – щепетильность? – Вера примолкла.
Сабуров иногда проектировал бесплатно, по просьбе начальства. Когда он приспосабливал какой-то дом под поликлинику, у нас бывали врачи и с ними Чернякова. Вместе обсуждали варианты: не хватало помещений.
В разгар лета из Гипрограда приехали архитектор Дмитриевская и инженер-экономист Ярославский. Сабуров через облисполком устроил им жилье и питание, а мне поручил ознакомить их с городом и помочь собрать нужные сведения. Со сведениями оказалось просто: они находились в горплане в виде отчетов городских служб о состоянии их хозяйств. Беловол обещал достать машину и, когда мы уходили, спросил – собираются ли они придерживаться генерального плана или хотят разработать принципиально новую схему.
– Мы раньше по Запорожью не работали и города не знаем, так что ответить на этот вопрос сейчас не сможем, – сказала Дмитриевская. – Но генеральный план очень хорош, во всяком случае, нам он нравится, и менять его без основательных причин не хотелось бы.
В ожидании обещанной машины гипроградовцы расспрашивали нас о городе и знакомились с районом, в котором мы находились. Узнав, что у нас нет архива городского архитектора, и никто не знает, где он находится, Дмитриевская воскликнула:
– Да как же вы работаете?!
Мы показали ей схему генерального плана, которую я состряпал, и рассказали историю его происхождения. Дмитриевская посмеялась, сказала «Голь на выдумки хитра» и вынула из рулона копию генерального плана. Это была синька уменьшенной копии, в контурах и в том же масштабе, что и сама схема. Мы их сравнили и к моему облегчению расхождений в них не нашли. Дмитриевская вынула из портфеля папку в твердом переплете, развернула, и папка оказалась такой же уменьшенной копией, но расцвеченной, с выделенной в цвете этажностью застройки, подчеркнутыми транспортными магистралями, размещением основных общественных зданий и другими элементами генерального плана. У Сабурова заблестели глаза, у меня, наверное, тоже. Дмитриевская снова засмеялась и пообещала нам ее оставить.
– Вот спасибо. Слава Богу и вам, Лидия Николаевна, – сказал Сабуров. – Необходимейший для нас материал. Да и начальству будет что продемонстрировать.
– Демонстрировать будет что, но, наверное, придется и отстаивать демонстрируемое: уж очень много охотников не считаться с генеральным планом. У вас как с этим? Общее явление. И у вас, наверное, так.
– Разные люди, – ответил Сабуров. – С одними работать легко, с другими – трудно.
– Не бейте по больному месту, – сказал я.