Чтение онлайн

Вот и всё. Могу добавить, что меня насторожили два момента: то, что об Эйми Даррант никто ничего не знал, и странное утверждение той женщины. Можно еще, пожалуй, добавить и третье: в моей памяти почему-то запечатлелось лицо мисс Бартон, когда я поднял голову от бездыханного тела её компаньонки и посмотрел ей вслед. Она тогда обернулась, и на её лице было написано смятение, граничащее с ужасом.

Тогда я счёл это вполне естественным, и лишь позже понял, что этих двух женщин не связывали никакие личные отношения. Тем более там не было и дружбы. Собственно говоря, у мисс

Бартон совершенно не было причин так убиваться. Смерть компаньонки могла огорчить её, расстроить — но не более того.

Тогда откуда эта мучительная тревога? Я снова и снова задавал себе этот вопрос, пытаясь найти ответ. И не мог. Одна мысль никак не давала мне покоя… Что, если та женщина говорила правду? Что, если Мэри Бартон действительно утопила Эйми Даррант? Вот посмотрите: их вытаскивают из воды, выносят на пустынный обычно пляж, где нет ни спасателей, ни пунктов медицинской помощи… И тут появляюсь я — человек, которого она меньше всего ожидала там встретить. Врач! И к тому же англичанин! Ведь сколько известно случаев, когда удавалось вернуть к жизни людей, пробывших под водой гораздо дольше Эйми Даррант… И в такой момент она вынуждена уйти, оставив меня наедине с её жертвой! Тогда понятно, почему на её лице отражалась такая смертельная тревога. Оживи Эйми Даррант, она могла рассказать, что случилось в действительности.

— Господи! — вырвалось у Джейн Хелльер. — Вот теперь мне по-настоящему страшно.

— Вот именно, — согласился доктор Ллойд. — В таком ракурсе история приобретала на редкость зловещий характер, а личность Эйми Даррант становилась ещё загадочнее. Кто она, эта Эйми Даррант? Почему эта ничем не примечательная женщина могла оказаться жертвой своей хозяйки? Что кроется за роковым купаньем? Она пробыла компаньонкой Мэри Бартон всего несколько месяцев. И вот они вместе едут за границу, и на следующий же день после приезда происходит трагедия! Я решил, что этого просто не может быть. Тогда, в ресторане, они произвели на меня такое положительное впечатление… В общем, я предпочёл забыть о своих догадках.

— И вы так ничего и не предприняли? — спросила мисс Хелльер.

— Дитя моё, что же мне оставалось? Свидетелей не было… Большинство очевидцев подтверждало рассказ мисс Бартон. А мои подозрения основывались только на личном впечатлении, на выражении ужаса, промелькнувшем и тут же исчезнувшем на лице мисс Бартон. Я уже сомневался, не привиделось ли это мне. Единственное, что я мог сделать — и сделал, — это попытаться найти родственников Эйми Даррант. Как вы уже знаете, из этого ничего не вышло. Даже встреча с хозяйкой комнаты, которую она снимала, оказалась совершенно безрезультатной.

— И всё же вы не могли отделаться от мысли, что здесь что-то неладно, — заметила Марпл. Доктор кивнул.

— И, честно говоря, меня это мучило, — сказал он. — Я всё повторял и повторял себе, что безнравственно подозревать в таком страшном преступлении порядочную и невинную женщину. Чтобы как-то искупить свою вину, я всячески помогал ей, пока она оставалась на острове. Уладил формальности с местными властями… В общем, сделал всё, что сделал бы на моем месте любой англичанин для своего

соотечественника. Несмотря на это, она явно чувствовала, что я отношусь к ней с подозрением.

— И долго она ещё оставалась на острове? — поинтересовалась мисс Марпл.

— Недели две, не больше. Дней через десять после похорон мисс Даррант она уже отправилась обратно в Англию. Сказала, что потрясение оказалось слишком сильным, чтобы оставаться там на зиму, как собиралась первоначально.

— И она действительно была очень расстроена? — спросила мисс Марпл. Доктор задумался.

— Пожалуй, я бы так не сказал, — осторожно ответил он.

— Она случайно не располнела ещё больше? Вы не заметили? — обронила мисс Марпл.

— Странно, что вы об этом спрашиваете. Я как-то не задумывался… Хотя… Да, наверное… Немного.

— Вот ужас-то! — вздрогнув, сказала Джейн Хелльер. — Точно насосалась крови своей жертвы.

— Впрочем, я, может, не совсем к ней справедлив, — продолжил доктор Ллойд. — Перед самым отъездом она всё же сделала попытку поделиться со мной тем, что могло бы в корне изменить ситуацию. Вероятно, совесть просыпается слишком медленно, и требуется изрядное время, чтобы она проснулась совсем.

Накануне отъезда с Канарских островов она попросила меня заглянуть к ней вечером. Я пришёл. Первым делом она от всей души поблагодарила меня за помощь. Я, разумеется, ответил ей, что на моём месте так поступил бы каждый порядочный человек.

Она немного помолчала, а потом вдруг спросила:

«Как вы думаете, доктор, можно ли оправдать того, кто берётся собственными руками вершить правосудие?»

Я ответил, что вопрос, конечно, сложный, и тем не менее я уверен, что нет. Закон есть закон, и нужно его соблюдать.

«Даже, если закон бессилен?»

«Я не совсем вас понимаю».

«Это трудно объяснить. Что, если человек решается на противоправное — преступное даже — действие из совершенно благих побуждений?»

Я заметил ей, что большинство преступников именно так и оправдывают свои поступки.

Она даже отпрянула от меня, и я расслышал, как она тихо простонала: «Это ужасно, ужасно». И тут же уже совершенно спокойным голосом попросила у меня снотворного. «Совершенно не могу с тех пор спать. Такое потрясение!» — объяснила она.

«И только? Вы уверены, что причина действительно в этом? Вас ничего не мучит, в голову не лезут всякие мысли…»

«Это какие же?» — резко переспросила она, глядя мне прямо в глаза.

«Ну, бессонница частенько бывает вызвана тревогой», — невозмутимо пояснил я.

«Тревогой о будущем или о прошлом, доктор?»

«И то и другое».

«Прошлое разве вернёшь? Что толку о нём тревожиться! Что было, то было. Бесполезно! Лучше не вспоминать. Не думать».

Я выписал ей лёгкое снотворное и попрощался. По дороге домой я всё время размышлял над её словами. «Разве вернёшь…» Кого вернёшь? Или что? Думаю, тот наш последний разговор в некоторой степени подготовил меня к развязке всей этой истории. Разумеется, я и предвидеть не мог, что случится, но, когда это произошло, оно уже не было для меня полной неожиданностью.