Чтение онлайн

— Простите, — возразил доктор Ллойд, — но про испанку уже всё.

— Как это?!

— Вот так. И я, и мой друг ошиблись. Ничего волнующего с ней не случилось. Вышла замуж за конторского служащего из пароходной компании. К моменту моего отъезда с острова у неё уже была куча ребятишек. Вдобавок, она порядком располнела.

— Совсем как дочка Израэля Питерса, — заметила миссис Марпл. — Вечно ей поручали играть мальчиков, такие у неё были стройные ножки. Все говорили, что она плохо кончит, но она бросила сцену, вышла замуж за коммивояжера и совершенно остепенилась.

— Сельская вариация на испанскую тему, — вполголоса заметил сэр Генри.

— Нет,

нет, — продолжил доктор, — моя история о двух англичанках.

— Неужели с ними что-то случилось? — спросила мисс Хелльер.

— И очень скоро. На следующий же день.

— Да ну? — изумилась миссис Бантри. — Любопытства ради я заглянул тогда в книгу для приезжающих и отыскал их имена. Мисс Мэри Бартон и мисс Эйми Даррант из Литтл Паддокс, Уохтон Уир. Мне и в голову не могло прийти, что очень скоро я вновь встречу эти имена, но уже совсем при других, и куда более трагических, обстоятельствах.

На следующий день мы с друзьями на машине отправились в другой конец острова купаться. Там есть просто идеальное место для купания — Лас-Нивес, если мне не изменяет память. Такая уютная маленькая бухта. Но, поскольку мы немного задержались с выездом, пришлось по дороге заехать пообедать, в Лас-Нивес мы попали только к вечеру — перед самым чаем.

Когда мы приехали, нас поразила толпа на берегу. Казалось, всё население деревушки высыпало на пляж. Увидев нас, люди бросились к машине и принялись что-то возбужденно кричать. Поскольку испанский мы знали плохо, то не сразу поняли, в чём дело.

В конце концов они кое-как растолковали нам, что две ненормальных англичанки решили искупаться, и одна из них, заплыв слишком далеко, начала тонуть. Вторая поспешила к ней на помощь и тоже стала тонуть. Хорошо, что кто-то их увидел, быстро подплыл на лодке и вытащил обеих.

Я выскочил из машины и с трудом пробился через толпу. Поначалу я их даже не узнал. Немного уже располневшая женщина в чёрном купальнике и полностью закрывающей волосы шапочке стояла на коленях возле другой. Она была страшно испугана и всё пыталась сделать подруге искусственное дыхание, но у неё мало чего получалось. Когда я сказал, что я врач, у неё вырвался вздох облегчения. Я посоветовал ей немедленно отравиться в ближайший дом, вытереться и надеть сухую одежду. Одна из моих спутниц вызвалась её проводить. Тут же забыв о ней, я занялся её подругой, но все мои попытки вернуть её к жизни оказались тщетны.

Оставалось только сообщить об этом её подружке. Зайдя в дом, где её временно приютили, я наконец-то узнал в ней одну из вчерашних посетительниц ресторана. Она восприняла известие довольно спокойно. Вероятно, потрясение было слишком сильным, чтобы она вполне осознала происшедшее.

«Бедная Эйми, — сказала она. — Она так ждала этого, так мечтала попасть к морю. И она ведь прекрасно плавает. Не понимаю, как это могло случиться. Ну почему, доктор?»

«Судорога, очевидно, — предположил я. — Попытайтесь вспомнить, как всё это произошло».

«Ну, мы плавали, наверное, уже минут двадцать, и я почувствовала, что начинаю уставать. Я повернула к берегу, а Эйми сказала, что ещё чуточку поплавает. Потом слышу: она зовёт на помощь. Я назад к ней. Она уже едва держалась и едва ли понимала, что делает. Вцепилась в меня изо всех сил, и мы обе тут же ушли под воду. Если бы не мужчина в лодке…»

«Спасти утопающего очень трудно», — заметил я.

«Какой ужас! — потерянно произнесла мисс Бартон. — Мы только вчера приехали. Хотели позагорать и немного отдохнуть. Как всё ужасно получилось!»

Я попросил её поподробнее рассказать

о погибшей, чтобы по мере возможности избавить её от неизбежных формальностей с испанскими властями.

Погибшую звали Эйми Даррант. Она была компаньонкой мисс Бартон уже около пяти месяцев. Они прекрасно ладили. О детстве и родственниках Эйми вспоминать не любила, так что об этом мисс Бартон ничего мне рассказать не могла. Знала только, что Эйми рано осиротела, её взял на воспитание дядя, и уже с двадцати одного года ей пришлось самой зарабатывать на жизнь. Вот, собственно, и всё, что я узнал.

Доктор немного помолчал и повторил:

— Вот, собственно, и всё.

— Как всё? — возмутилась мисс Хелльер. — Это что же, и есть ваша «таинственная история»? По-моему, это самый обычный несчастный случай.

— Думаю, всё же последует продолжение, — успокоил её сэр Генри.

— Да, — ответил доктор Ллойд. — Продолжение последует. Понимаете, я, конечно, расспросил о случившемся рыбаков и других жителей деревушки, которые были свидетелями трагедии. И одна женщина рассказала мне любопытную вещь. Тогда я, правда, не придал её словам никакого значения, но позже мне пришлось о них вспомнить. Так вот, эта женщина уверяла, что мисс Даррант вовсе не тонула, когда звала на помощь. Как раз наоборот: подруга, подплыв, схватила её за волосы и потащила под воду. Ничего себе утвержденьице, правда? Я объяснил его тем, что с берега всё могло выглядеть иначе. Мисс Бартон, вероятно, пыталась высвободиться из мёртвой хватки утопающей, чтобы не погибнуть вместе с ней, — с берега вполне могло показалось, что она нарочно топит компаньонку.

Ещё раз повторю: тогда я не придал её словам никакого значения.

Поскольку родственников у Эйми Даррант не осталось, узнать о ней было довольно-таки затруднительно. Вместе с мисс Бартон мы осмотрели вещи покойной, но нашли только один адрес, по которому и написали письмо. Оказалось, это адрес хозяйки, у которой она снимала комнату и хранила свои вещи. Хозяйка, к сожалению, не могла сообщить нам ничего полезного. Она и видела-то свою квартирантку только один раз — когда договаривались о комнате. Та ещё сказала, что ей хочется иметь уголок, куда можно в любой момент вернуться. Всё её имущество состояло из нескольких предметов старинной мебели, двух-трёх подшивок репродукций и сундука, набитого купленными на распродажах отрезами. И практически никакой одежды. Ещё хозяйка припомнила, что мисс Даррант рассказывала ей о родителях, умерших в Индии, и воспитывавшем её дяде — священнике, но вот с какой стороны он приходился ей дядей, она не знала, так что никаких родственников найти нам так и не удалось.

Как видите, никакой таинственности тут не было — сплошная, и довольно досадная, неопределённость. В конце концов, на свете немало гордых и скрытных одиноких женщин.

Среди её вещей в Лас-Пальмасе мы обнаружили две старые выцветшие фотографии. Но, когда их вставляли в рамку, их обрезали, и фамилии фотографа не сохранилось. Кроме того, мы нашли старинный дагеротип, запечатлевший её мать, а может — и бабушку.

У мисс Бартон сохранились два рекомендательных письма, причем имя одного из поручителей вообще ничего ей не говорило, а второго она вспомнила лишь с большим трудом. Какая-то дама, уехавшая в Австралию… Мы ей написали и очень долго ждали ответа, а когда он пришёл, это было очередным разочарованием. Ничего нового мы не узнали. В письме сообщалось, что мисс Даррант была у неё компаньонкой, что она очень расторопная и на редкость милая женщина, но о её родственниках и личной жизни ей ничего не известно.