Чтение онлайн

— Шлак в норме! Давай продувку! — щелкнул он жвалами, и нагрудный резонатор выдал чистый механический бас.

С верхней фермы, где проходили паропроводы высокого давления, бесшумно метнулась гибкая фигура.

Хела соскользнула по тросу, спружинила всеми четырьмя лапами на настил технологической площадки и легко перемахнула через защитный леер. Короткая пятнистая шерсть на скулах промокла от пота, уши с кисточками нервно подергивались, отслеживая шумы магистралей. На девушке были лишь огнеупорные кожаные штаны и брезентовая безрукавка с карманами для ключей: плотный подшерсток химеры надежно экранировал инфракрасный удар,

но требовал постоянного теплоотвода.

Когтистой лапой в асбестовой рукавице она резко крутанула штурвал сброса. Пар с вибрирующим ревом устремился в рекуперационную колонну.

— Перекрыла, жучило! — весело оскалилась она, обнажив клыки. — Еще три секунды — и твои хваленые оптические датчики стекли бы в ковш соплей. С тебя кружка ячменного в порту!

— Датчики держат тысячу двести градусов, кошка, — прострекотал Вр’Тек, возвращая щуп в охладительное гнездо. — Но среагировала ты чисто. Без твоей цепкости мы бы полчаса провозились с заклинившим сектором. Вахта окончена. Шагай на санобработку, от тебя паленым волосом несет на весь пролет.

— А от тебя вулканической серой, будто из жерла вылез, — фыркнула Хела и беззлобно припечатала кулаком монолитный наплечник хитина.

Их дружба закалилась четыре года назад в каторжном забое на рудном спутнике Хунты.

Обоих держали в соседних боксах барака смертников. Хитинов имперские надсмотрщики считали дешевыми биомеханизмами и выжигали термитом целые забои, если те не успевали выдать норму руды до истощения кислорода. Зверолюдей бароны разводили ради забавы в гладиаторских боях или пускали живыми тралами на минные заграждения. Хела вытащила Вр’Тека на закорках, когда обрушился свод штрека: полураздавленного обвалом гиганта она протащила через узкий вентиляционный шурф, куда побоялся сунуться конвой. А хитин потом месяц делился с раненой химерой своим минеральным рационом и тайно закорачивал контакты на ее шоковом ошейнике, спасая мозг подруги от парализующих ударов тока.

Когда корабли Макса разнесли периметр тюрьмы, они шагнули в спасательный шлюз плечом к плечу.

Спустя сорок минут, смыв производственную грязь — Вр’Тек в пескоструйной камере, шлифовавшей панцирь до зеркального блеска, а Хела под струями горячей пресной воды в гидрокомплексе, — они расположились на открытой веранде портовой таверны «Красный буй».

Перед химерой дымилась глиняная миска с крупными кусками полусырого мяса речного буйвола, густо посыпанного диким чесноком и толченым перцем. Девушка с урчанием вгрызалась в сочные волокна, жмуря янтарные глаза от неприкрытого удовольствия.

Вр’Тек мясной пищи не принимал. Перед ним стояла каменная чаша с кипящим насыщенным настоем солей магния, кремниевой взвеси и экстракта глубоководных пресноводных водорослей. Двумя манипуляторами он мерно крошил в жидкость пористые питательные галеты, наблюдая, как они пенятся, превращаясь в густую минеральную кашицу.

— Слышал новости на набережной? — Хела слизала мясной сок с когтя и мотнула головой в сторону гавани. — Прибыл очередной эшелон с Аквилона. Шахтеры перепуганные, тощие, на химер таращатся так, будто мы их прямо у трапа на куски рвать станем.

— Освоятся, — невозмутимо прогудел хитин, отправляя в жвалы порцию пасты. — В империи подневольным с пеленок внушали, что нелюди — это звери. Меня на рудниках в журнале записывали как «буровой агрегат номер тридцать восемь». Забыли, что клан Панциря

строил телескопы и плавил сверхпрочную броню еще тогда, когда их патриции шкуры кремнем скребли. Ничего. Постоят смену у мартена, увидят, что нормы для всех равны и Крона звенит одинаково — спесь и страх сами выветрятся.

— Лишь бы стрелять не пришлось, — Хела чуть прижала уши. — Варра передавала: на внешних перевалочных базах контрабандисты пытались мутить воду. Не желают подчиняться Кодексу. Привыкли, падальщики, грабить слабых.

— Сунутся сюда — примут струю жидкого базальта из летки, — холодно щелкнул клешней мастер. — Мы эту землю строим своими лапами. Завтра запускаем шестой стан. Знаешь, сколько бронеплит он будет выдавать в сутки? Триста единиц по двадцать тонн каждая. Хватит закрыть обшивку двух ударных крейсеров и накрыть потолочные балки в жилом районе.

Хела с хищным удовлетворением оскалилась, подняв глиняную кружку:

— Вот за это и дернем, четырехглазый. За чистый металл и наш закон.

Она сделала глубокий глоток пенного напитка, а Вр’Тек со звоном ударил по ее кружке своей каменной пиалой с горячим минеральным взваром.

Над Портом-Надежда опускались прохладные сумерки. В небе мягко светились огни парящих городов-хабов, на внешнем рейде перемигивались габаритные огни боевых вымпелов, а внизу, среди неоновых вывесок и шума улиц, кипела жизнь свободного фронтира — мира, где хитин, зверь и человек делили металл, хлеб и свободу на равных правах.

К двадцати часам над Цитаделью «Твердыня» сгустилась горная ночь.

В зале Военного совета, вырубленном прямо в скальном массиве базальтового кряжа, царила рабочая тишина. Двенадцатиметровые монолитные стены надежно глушили внешние вибрации, пропуская лишь низкий шелест климатических систем и перещелкивание кристаллов центрального проектора.

За овальным столом из черного габбро собрался руководящий состав республики.

Во главе сидел Макс. Он сменил форменный китель на простой вязаный свитер с засученными рукавами. Перед Командующим лежала сводка энергетического баланса. Справа находилась Лира: перед соправительницей мерцали мониторы контрразведки, куда в защищенном режиме стекались данные с дальних пикетов.

Шестилетний Александр сидел рядом с отцом. Мальчик вел себя сдержанно: в его толстой тетради ровными столбцами ложились фамилии докладчиков, объемы проката и суточный расход пшеницы — сын наглядно впитывал механику управления огромной территорией.

По правую руку расположились адмирал Валериан Северцев и стармех Громов, по левую — главный агроном Эля, начальник узла связи Тим, главный инженер Крак и профессор Александр Соколов.

— Начнем с продовольствия, — спокойно произнес Макс, кивнув агроному. — Сколько ртов числится на довольствии на сегодняшний день, Эля?

Девушка поднялась, разгладив рабочий фартук. На ее пальцах еще виднелись следы грунта исследовательских гидропонных модулей:

— Двадцать шесть миллионов четыреста тысяч пайков, Командующий. С учетом Аквилона дефицит калорий закрыт полностью. Четыре урожая пшеницы и бобовых на Изумрудной дают восемнадцать миллионов тонн профицита в год. Голод во всех семи системах Аквилона ликвидирован за сорок суток. Но есть узкое место: грузовые шлюзы на Вратах-5 работают на пределе пропускной способности. Кессоны идут сплошной цепью, ремонтники не успевают менять уплотнения на клапанах.