Когда падают листья...
Шрифт:
Дар огляделся. Гостильня была полупустой: несколько завсегдатаев с характерными внешностями вливали в себя литры дешевой рябиновки, около стойки трепались с хозяином двое войников, за столом с левой стороны, рядом со стеной сидело еще шесть человек, что-то обсуждающих, с кухни доносился веселый щебет разносчиц и кухарок.
Войник встал около стойки и терпеливо подождал, пока хозяин не закончит беседу с молодыми войниками, после чего вежливо поздоровался. На лице его уже с волну блуждала странная ухмылка.
— Опа! Дарен,
Сагин, уроженец юго-западных земель, был смугл, черноволос и зеленоглаз, как и все жители присоединенного к Заросии век назад государства. Он ничуть не изменился, лишь взгляд стал еще хитрее прежнего.
— Ясное дело, что не Оаровыми.
Сказав это, мерцернарий ухмыльнулся и нагло уселся на высокий стул, поставив локти на шершавую поверхность.
— Никак остепенился, а, Саг? — он взглянул на стрибряную серьгу в ухе у мужчины и в удивлении поднял брови: — Женился?
Сколько Дарен помнил друга, тот всегда лишь ходил по злачным местам, в любом городе не пропуская ни одной драки и ни одной тюремной ямы, откуда его и приходилось вытаскивать им с Хемом, натужно матерясь и обещая "придушить гада". А уж о том, что каждая куртизанка знала его в лицо уже на третий день пребывания в этом городе, и говорить не стоило. На войне он потерял два пальца левой руки, но это не делало его менее привлекательным в глазах женщин.
Впрочем, это были только их дела. Вместе воевали, вместе и кутили. Надо же иногда расслабляться, в конце-то концов? Но кто бы мог предположить, что через каких-то несколько лет Сагин не только выстроит хозяйство с нуля, да еще и женится. Дарен почесал в затылке.
— Как-никак, а я все-таки Путник, друг мой, — усмешка вновь возникла на его лице. — Дороги-то видеть я всегда умел, а конечный пункт — он на то и конечный пункт, чтоб за туманами скрываться.
— Умел, умел. — Дарен закивал. — Особенно во всякие передряги.
Сагин фыркнул и придвинулся ближе к Дарену, так, чтобы глаза были на одном уровне. После чего проникновенно начал:
— Кто старое помянет…
— …у того память хорошая. Ты не заговаривай мне зубы, Сагин.
Тот лишь отмахнулся.
— Да чего там! С этой женой глаз да глаз нужен. Она у меня такая… хм, горячая.
— Охотно верю. — легко согласился войник. — Тебя только такая и могла охомутать.
— Это еще кто кого… — начал было возмущаться друг, но Дарен остановил его смешком:
— Оставь. Лучше познакомь меня со столь героической женщиной.
— Не выйдет, Дар, извиняй, — развел руками мужчина, — она как раз к матери поехала.
— Ну ладно. — Дарен зевнул, не потрудившись прикрыть рот. — Дай-ка мне чего-нибудь пожрать. Есть хочу — аж пузо чешется.
Фитилек в масляной лампе задвигался, разбрызгивая по стойке замысловатые тени.
— Что угодно господину септ-велителю? — хитро ухмыльнулся Сагин.
— Всего и побольше.
И вскоре перед Даром стояла тарелка с дымящимся
— Хороша.
— Дык, плохого не держим!
Сагин белозубо улыбнулся.
— Это хорошо, — заметил Дарен и, прожевав кусок ароматного мяса, задал вопрос: — а что со всеми остальными? Как поживают Хем и Варек?
— Хем умер в прошлом году, — вздохнул Сагин и, предотвращая расспросы помрачневшего друга, развел руками: — все банально, как ночь: тиф. Но зато Варек живет и здравствует: не поверишь, Дар, купцом стал! Закупает, скряга, где-то сукно по дешевке и вталкивает его простым обывателям по баснословной цене.
— И берут? — изумился мерцернарий.
— Хо! Еще как! Ты бы взял Лоранский шелк?
— На кой он мне?
— Не тебе, так девке, — усмехнулся тот. — Может, даже увидитесь, он тут рядом живет, в Зайцеке. А вот ты где пропадал после нашего расставания?
Дар задумчиво повертел в руках вилку, но Сагин продолжал терпеливо ждать ответа, и он решился:
— В Здронне я был, Саг.
— Никак шутить изволите, господин септ-велитель? — мужчина нахмурился.
— Если бы.
Они оба замолчали, и Дарен не выдержал первым:
— Ладно, хватит меня взглядом сверлить, не совершал я никакого злостного преступления. В конце концов, если бы каждого, кто пролил хоть каплю крови, сажали в тюремные ямы, в стране остался бы один лишь кралль, просиживающий задницу на своем троне. Не спрашивай, Саг. Будет лучше, если ты мне расскажешь все, что здесь происходит.
— Хм… — мужчина почесал подбородок, обросший жесткой щетиной. — Ладно, слушай…
И пока Дарен доедал ужин и допивал ароматную биру, друг потчевал его духовной пищей, просвещая насчет убийств, грабежа и прочей дряни, где при правильном подходе и желании можно было отхватить жирный куш.
— Вон видишь около стены сидят шестеро?
Дар кивнул.
— Это северный купец, с берегов Злотного везет жемчуг.
— Рановато что-то, — веско заметил войник.
— Так он на то и рассчитывает. В прошлом-то году улов был в два раза больше обычного, а всего и не распродали. Сейчас же к первым ярмаркам в Шарту попасть — дело сложное, но наживное.
— А как же Шорстенка? Она же будь-будь как разливается, по тракту не пройти.
— В обход собирается, — усмехнулся Сагин. — И ищет охранников, ибо лихим людям тоже нравится жемчуг и камушки. Давай, Дар. Может, и тебе что обломится.
— Спасибо. И, Саг…
— Что?
— Устроишь мне бадью с горячей водой?
— И с молоком? — со смешком уточнил друг.
— И с молоком. — вернул ему усмешку войник.
Шарта, Шарта, солнечная Шарта… Легла ли так Нить на ладонь по его собственному желанию, или же все это лишь происки хитрой Эльги? Кто знает.