Когда падают листья...
Шрифт:
— Ты уже показал свою взрослость. — отрезал Богдан. — Идем.
И Дарен пошел. Взял заметно отяжелевший меч, пристегнул поясные ножны, и пошел. В конце концов, хватит жит прошлым. Заросея никуда от него не убежит, а он всегда мечтал увидеть теплое море. Да и когда выдастся более удобный предлог посетить соседние государства? Например? Ну, вот Шарта. Маленькое теплое государство, земли которого лишь формально входят в состав Заросии. На деле же — давно получили политическую независимость. В прошлом году даже своего кралля
Тело постепенно возвращало себе ловкость и умение: движения с каждым днем становились все глаже и четче, боль в ногах совсем пропала, а на лице вновь появились щеки стараниями здорового аппетита и добродушного старичка-повара, одержимого идеей раскормить мастеров до скотского состояния.
— Как вы тут живете? — простонал под конец Дар, откидываясь на мягкую спинку и опасливо трогая сильно раздувшийся живот. — Это пытка какая-то…
— К хорошему быстро привыкаешь. — Веселин невозмутимо отправил за щеку двузубую вилку с куском мяса.
Богдан не стал возражать.
Ждан больше к давешнему разговору не возвращался, да и вообще, стал вновь тем самым бесшабашным мальчишкой, каким встретил его Дар в гостильне. Неудавшиеся чувства к диверсантке-Марте были смыты певучими весенними ливнями, на лице парня горсткой лучиков рассыпались яркие веснушки. Кстати, насчет меча и Ждана Дарен оказался прав: у мальчишки получалось намного лучше стрелять из лука. Еще пару-тройку годков побудет здесь и, авось, нормальным мужиком станет, когда вся дурь окончательно выветрится из его головы.
"Впрочем, — Дарен мысленно усмехнулся, — даже мне не всю выбили".
Все налаживалось. Так что, когда воздух нагрелся, а снежные сугробы превратились в черные ноздреватые льдины, Дар со спокойной душой решил покинуть заставу и податься южнее.
Прощание выдалось быстрым, но теплым:
— Давай, Дарен. Ни пуха, ни пера. — пожелал ему напоследок Богдан и крепко обнял.
— К дьяболу лысому, — усмехнулся Дар. — Не скучай, Богдан.
Ждан шагнул вперед из сороковника и, весело подмигнув войнику, пожал ему руку.
— Удачи, Дарен.
— И тебе.
Первые весенние печужки устроили на ближайших ветках звонкий квартет, но из-за подобных "музыкантов" на соседнем дереве в уши лилась сплошная какофония.
Последней была Йена. Медленно подошла к мужчине, заглянула ему в глаза и, прищурившись, сказала:
— Иди своей дорогой, мастер. Пусть будет она легкой, а искания твои приведут тебя к цели.
— Спасибо, сестра. — искренне поблагодарил тот и криво улыбнулся. — Зорьке привет передавайте.
— Непременно.
— Заезжай еще. — кивнул Веселин и шутливо погрозил кулаком: — И не смей больше встревать в подобные заварухи, коровья твоя морда!
— Постараюсь.
Когда он уже вскочил в седло
— До свидания, мастер Дарен!
А дальше было лишь звонкое ржание любимого коня, пыль из-под копыт, ветер в лицо и собственный счастливый смех.
Говорите, творить свою судьбу самому?
Да легче легкого!
Смейтесь теперь, древние боги и богини этого мира, смейтесь и втихую завидуйте: он один, смертный, сможет то, чего не удавалось и вам, просто потому, что за него вступилась в свое время сама Осень. Неодобрительно качай головой ты, Оар-Создатель, топай недовольно ножкой в каблучке и ты, строптивая Моарта — богиня ночи и смерти, тревожно хмурься загадочная Осуд — богиня судьбы в своих облачных чертогах, щурься разноцветными глазами непостоянная Нородж, плетущая сети удач и неудач, улыбайся беззаботно верная Эльга — богиня пути. Вы воистину всемогущи, но так ли много надо человеку, чтобы мыслить себя таковым?
Когда солнце стало клониться к западу, Дарен заприметил вдали огни гостильни. Ветер, почувствовав долгожданную свободу от солнечного света, обрел си лу и стал гнуть молодые деревца к земле, насмешничая. Черные волосы, собранные в хвост на затылке, хлестко ударяли по спине, и Дару приходилось то и дело брезгливо поводить лопатками. Заметно похолодало и под выданную на заставе хоржу медленно пробирались ледяные пальцы.
Нет, Богдан не поскупился, снарядил бывшего ученика в дорогу, как подобает: даже денег дал. Но теплого кителя мерцернарию не хватало. Очень не хватало.
Дарен задумчиво поскреб в затылке, выуживая из волос тонкую ветку, которую шутки ради заплел ему в волосы неугомонный ветер.
— Ну что, Броня, будем заезжать на ночлег?
Конь фыркнул и, не дожидаясь движений хозяина, сам свернул с дороги.
— Эх, ты, ленивая лошадка. — он почесал его за ухом. — Расплачиваться-то пока за все твои удобства мне, а ты у нас пока еще золотом не опорожняешься.
Броний заржал, недовольно лупя себя хвостом по бокам, и попытался встать на дыбы. Дарен расхохотался и примирительно похлопал его по холке:
— Ладно уж, дружище. Будет тебе сегодня и грязная конюшня, и даже возможно гнилого зерна перепадет.
Бронию это обещание показалось довольно сомнительным, но гордое животное уже было на полпути к заветной цели, а потому не могло позволить себе свернуть с тропы.
Дар спешился, отдал коня на попечение юркого чумазого конюха и прошел к двери. Грузный вышибала, скользнув невыразительным взглядом по пестревшей в петлице алой ленте, и снова отвернулся, отойдя с дороги. За дверью было светло, шумно и весело, а ему мерзни тут да ожидай, пока хозяин не соблаговолит вынести кружку биры.