Когда падают листья...
Шрифт:
— Начала мне эта девица втирать что-то про чародейство, я даже не слушал, коли честно. Выкидывать уже не стал — вдруг действительно штука окажется магической? Ну ее к дьяболу — у себя держать-то. Вот и отдал я ее Богдану. А наставник-то наш посмотрел на нее, да и сказал, что на амулет похоже. Пришлось прятать.
— К чаровнику в Сержну посылали? — поинтересовался Дарен.
— Да какой там! — Вес лишь рукой махнул. — Если б ты не напомнил, я бы вообще и думать забыл об этой безделушке.
Дарен
— Мне надо на нее посмотреть.
— Слушай, — Веселин погрозил ему кулаком. — Я тебя предупредил: не делай глупостей.
— Я свои уже сдалал.
— Смотри у меня!
— Так ты мне будешь помогать или нет?
Тот смерил его тяжелым взглядом, попыхтел в нос, почесал небритую щеку, заросшую светлой щетиной, а потом досадливо сплюнул под ноги:
— Вот шебутной дьябол выискался. Идем.
Дарен в ответ лишь криво усмехнулся и пошел вслед.
В предположительно амулете, кстати говоря, действительно не было ничего примечательного: цацка цацкой — прав был Веселин. За такую Дарен и трех медьков не дал бы на блошином рынке. Небольшой овальный камень, вытянутый в длину, голубоватый, непрозрачный с синими прожилками, а оправа-то вообще по виду дешевка — непонятно, как до сих пор в труху не превратилась — почерневшая, шершавая на ощупь. Серебро? Дар перевернул псевдоамулет вниз камнем: на обратной стороне не стояло даже клейма и имени мастера: лишь какие-то непонятные рунические знаки тянулись по периметру.
Он задумчиво повертел ее в пальцах, но ни особой силы, ничего другого чудодейственного не почувствовал. Карстер издевается?
— Дрянь какая-то, — пробурчал он, отдавая Веселину цацку и без особого интереса наблюдая за тем, как тот ее убирает в старую шкатулку в оружейной и запирает на замок.
По крайней мере, так показалось самому Веселину.
— Вот и я о том же, — охотно поддержал тему войник, обрадованный тем, что приятель отказался от идеи идти на встречу с вешателем. — Простецкая дешевка.
Дарен рассеянно оглядел запыленное помещение оружейной.
— А ты уверен, что ничего другого на заставе не хранится?
Веселин с полволны хмурился, пытаясь, видно, что-то вспомнить, а потом уверенно тряхнул головой:
— Нет, ничего.
Мерцернарий пожевал губы.
— Но не может же он ошибаться.
Войник выпрямился и задвинул шкатулку в самый дальний угол.
— Это с чего это? — он усмехнулся. — Все мы делаем ошибки.
— Не-ет, — протянул Дарен, хищно блеснув глазами. — Этот — не может.
Они направились к выходу из оружейной: смотритель молча запер дверь за мастерами.
— Да ты, как я погляжу, зуб на него имеешь, — хохотнул Веселин и хлопнул товарища по плечу, — и немаленький!
— Зришь в корень, человече, — ехидно отозвался Дарен. — Что же ты, умный такой, в
— Не берут! — развел руками Вес. — Не берут и вся недолга!
Они расхохотались: видно оба представили, какой из Веселина мудрец. В сущности, такой же, как из самого Дара танцор. Вес честно признавал, что читать умеет, прямо-таки говоря, скверно, и жить ему отсутствие грамотности никак нее мешало; сам он говорил: мол, что я, дурак какой — во время драки поэмы зачитывать неблагодарным ушам?..
— Мастер Веселин! — из-за угла здания выбежал запыхавшийся мальчишка из его десятка. — Там… там…
— Пожар? — участливо поинтересовался Вес, не обращая на нахмурившего черные густые брови Дарена.
Паренек помотал головой.
— Ураган?
— Вес! — Дар сложил руки на груди. — Дай ему сказать.
Тот лишь пожал плечами, но издевки прекратил.
— Марта пропала…
Войники переглянулись.
— То есть как — пропала?
Мальчик сглотнул.
— Вот так… Совсем пропала. Мы на волну отворотились, а потом глянули — и нетуть ее.
— Может, отошла куда?
— Дык мы всю заставу оббегали, она кинжал Ронна умыкнула!
Дарен вздохнул и пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное и неприличное.
— Ковырялка Ронна и медька гнутого не стоит. — хмыкнул Веселин, поглядывая на Дарена искоса.
Но тот лишь зло сплюнул и медленным шагом направился в сторону лазарета, оставляя товарища одного разбираться со всем.
— Сестра Йена?
Войник прошел сквозь помещение, залитое солнечным светом, проникающим через высокие стрельчатые окна под потолком. Гулко отдавался каждый шаг, сделанный по холодному плиточному полу. Но сестры он не заметил — лишь Ждана, угрюмо изучающего потолок.
— А ты что здесь делаешь? — удивился Дар. — Марш отсюда!
— Но…
— Ты мне не нокай, — хмыкнул тот. — При смерти не валяешься, голова цела и руки тоже. Бегом на тренировку!
Ждан пробурчал что-то оскорбительное, вылезая из-под одеяла, но Дарен не стал прислушиваться.
Из-за цвета стен льющийся медовой патокой из окон солнечный свет казался янтарным и каким-то терпко-сладким. Снова солнечный день… Наверное, последний.
— Чего ж ты, мастер, паренька так не любишь? — добродушно усмехнулась сестра Йена, входя в лазарет.
— А я никого не люблю, — осклабился войник в ответ.
"Ложь!" — раздался голос в его голове.
"Кышь!" — в тон ему отозвался Дар.
Сестра ничего не ответила, лишь покачала головой и стала переставлять какие-то склянки на полке: синие, зеленые, коричневые, фиолетовые… Дарен всегда удивлялся, как знахари и ведуньи разбираются в этом скоплении баночек и колбочек? Сам дьябол ногу сломит. И все остальные части тела тоже.
— Сестра Йена, мне надо поговорить с Вами.
Женщина повертела в руках синий пузырек и, не оборачиваясь, ответила: