Книга 1, Высоцкий Владимир Семенович

Книга 1

на обложку

Высоцкий Владимир Семенович

Шрифт:

ПРО ЖЕНУ МАО ЦЗЕ ДУНА

Мао Цзе Дун —Большой шалун:Он до сих пор не прочь кого-нибудь потискать.Заметив слабинуМеняет враз жену.И вот недавно докатился до артистки.Он маху дал,Он похудел:У ней открылся темперамент слишком бурный.Не баба — зверь,Она теперьВершит делами революции культурной.Ану-ка встань,Цзинь Цзянь,Ану талмуд достань.Уже трепещут мужнины враги.Уже видать концыЖена Лю Шао ЦыСломала две свои собачие ноги.А кто не чтит цитат,Тот ренегат и гад,Тому на заднице наклеим дацзыбао.Кто с Мао вступит в спор,Тому дадут отпорЕго супруга вместе с другом Линем Бяо.А кто не верит нам,Тот негодяй и хам.А кто не верит нам, тот прихвостень и плакса.Марксизм для нас — азы.Ведь Маркс не плыл в Янцзы,Китаец Мао раздолбал еврея Маркса.

ХУНВЕЙБИНЫ

Возле города пекинаХодят-бродят хунвейбины.И

старинные картиныИщут-рыщут хунвейбины.И не то, чтоб хунвейбиныЛюбят статуи, картины,Вместо статуй будут урныРеволюции культурной.И ведь главное, знаю отлично я,Как они произносятся,Но что-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится,Хунвейбины.Хунвейбины — ведь это ж неприлично.Вот придумал им забавуИхний вождь, товарищ Мао,Не ходите дети в школу,Помогите бить крамолу,И не то, чтоб эти деткиБыли вовсе малолетки.Изрубили эти деткиОчень многих на котлетки.И ведь главное, знаю отлично я,Как они произносятся,Но что-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится,Хунвейбины.Вот немного посидели,А теперь похулиганимЧто-то тихо, в самом деле —Думал Мао с Ляо Бянем.Чем еще уконтрапупитьМировую атмосферу?Вот еще покажем крупный кукишСША и СССР-у.Но ведь главное, знаю отлично я,Как они произносятся,Но что-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится.Хунвейбины.

ЕСТЬ НА ЗЕМЛЕ ПРЕДОСТАТОЧНО РАС

Есть на Земле предостаточно рас,Просто цветная палитра,Воздуха каждый вдыхает за разДва с половиною литра.Если так дальше, так полный привет,Скоро конец нашей эры,Эти китайцы за несколько летЗемлю лишат атмосферы.Сон мне тут снился неделю подряд,Сон с пробужденьем кошмарным,Будто я дома, а на кухне сидятМао Цзедун с Линем Бяо.И разделился наш маленький шарНа три огромные части,Их — миллиард, нас — миллиард,А остальное — китайцы.И что подают мне какой-то листок,На, мол, подписывай, ну же.Очень нам нужен ваш Дальний Восток,Ах, как ужасно нам нужен.Только об этом о сне вспоминал,Только о нем я и думал,Я сослуживца недавно назвалМао, простите, Цзедуном.Но вскорости мы на луну полетим,Что нам с Америкой драться,Левую нам, правую им,А остальное — китайцам.

ОТБЕРИТЕ ОРДЕН У НАСЕРА

Потеряли истинную веру,Больно мне за наш СССР.Отберите орден у Насера,Не подходит к ордену Насер.Можно даже крыть с трибуны матом,Раздавать подарки вкривь и вкось,Называть Насера нашим братом,Но давать Героя — это брось.А почему нет золота в стране?Раздарили, просто раздарили,Лучше бы давали на войне,А насеры после б нас простили.

ЗАНОЗЫ

БАНЬКА

Протопи ты мне баньку, хозяюшка,Раскалю я себя, распалю.На полати у самого краюшкаЯ сомненья в себе истреблю.Разомлею я до неприличности,Ковш холодный — и все позади.И наколка времен культа личностиЗасинеет на левой груди.Протопи ты мне баньку по-белому,Я от белого свету отвык.Угорю я, и мне угореломуПар горячий развяжет язык.Сколько веры и лесу повалено,Сколь изведано горя и трасс,А на левой груди профиль Сталина,А на правой — Маринка анфас.Эх, за веру мою беззаветнуюСколько лет «отдыхал» я в «раю»!Променял я на жизнь беспросветнуюНесусветную глупость мою.Протопи ты мне баньку по-белому,Я от белого свету отвык.Угорю я, и мне угореломуПар горячий развяжет язык.Вспоминаю, как утречком раненькоБрату крикнуть успел: «Пособи!»И меня два красивых охранникаПовезли из Сибири в Сибирь.А потом на карьере ли, в топи ли,Наглотавшись слезы и сырца,Ближе к сердцу кололи мы профилиТак, чтоб слышал как рвутся сердца.Не топи ты мне баньку по-беломуЯ от белого свету отвык.Угорю я, и мне угореломуПар горячий развяжет язык.Ох, знобит от рассказа дотошного,Пар мне мысли прогнал от ума.Из тумана холодного прошлогоОкунаюсь в горячий туман.Застучали мне мысли под темечком,Получилось, я зря им клеймен!И хлещу я березовым веничкомПо наследию мрачных времен.Протопи ты мне баньку по-белому,Я от белого свету отвык.Угорю я, и мне угореломуПар горячий развяжет язык.

БАЛЛАДА О БАНЕ

Благодать или благословение,Ниспошли на подручных своих,Дай им бог совершить омовение,Окунаясь в святая святых.Все порок, грехи и печали,Равнодушье, как и спор,Пар который вот только поддали,Вышибает, как пули из пор.Все, что мучит тебя, испарится,И поднимется вверх к небесам,Ты ж, очистившись должен спуститься,Бог с грехами расправится сам.Не стремись прежде времени к душу,Не равняй очищенье с мытьем,Нужно веником выпороть душу,Нужно выпарить мрак из нее.Унесет все остатки уродстваЭтот душ из целительных вод,Это вроде возврат первородства,Нет, скорей осушенье болот.Здесь нет голых, стесняться не надо,Что кривая рука да нога,Здесь подобие райского сада,Пропуск тем, кто раздет донага.И в предбаннике сбросивши вещи,Всю одежду свою позабудь,Одинаково веничек хлещетТак что зря не вытягивай грудь.Все равны здесь единым богатством,И легко переносят жару,Здесь свободу и равенство с братствомОщущаешь в поту и в пару.Благодать или благословеньеНиспошли на подручных своих,Дай

им бог совершить омовенье,Окунаясь в святая святых.

БАНЬКА ПО-ЧЕРНОМУ

Копи! Ладно, мысли свои вздорные копи!Копи, только баню мне по-черному топи!Вопи, все равно меня утопишь, но вопи!Топи! Только баню мне, как хочешь, но топи!

ПРИПЕВ:

Эх, сегодня я отмаюсь,Эх, освоюсь,Но сомневаюсь,Что отмоюсь.Не спи! Где рубаху мне по пояс добыть?Топи! Ох, сегодня я отмоюсь добела!Кропи! В бане стены закопченые, кропи!Топи! Слышишь? Баню мне по-черному топи!ПРИПЕВ.Кричи! Загнан в угол зельем, словно гончей лось!Молчи! У меня уже похмелье кончилось!Купи! Хоть кого-нибудь из охранников купи!Топи! Эту баню ты мне раненько топи!ПРИПЕВ.Терпи! Ты сама по дури продала меня!Топи! Чтоб я чист был, как щенок к исходу дня!Вопи! Все равно меня утопишь, но вопи!Топи! Только баню мне, как хочешь, но топи!ПРИПЕВ.

ДВА Я

И вкусы, и запросы мои странны,Я экзотичен, мягко говоря,Могу одновременно грызть стаканыИ Шиллера читать без словаря.Во мне два я, два полюса планеты,Два разных человека, два врага,Когда один стремится на балеты,Другой стремится прямо на бега.И я борюсь, давлю в себе мерзавца.О, участь беспокойная моя.Боюсь ошибки, может оказаться,Что я давлю не то второе я.Когда в душе я раскрываю гранкиНа тех местах, где искренность сама,Тогда мне в долг дают официанткиИ женщины ласкают задарма.Но вот летят к чертям все идеалы,Но вот я груб, я нетерпим и зол,Но вот сижу и тупо ем бокалы,Забрасывая Шиллера под стол.И суд идет, весь зал мне смотрит в спину,И прокурор, и гражданин судья.Поверьте мне, не я разбил витрину,А подлое мое второе я.И я прошу вас строго не судите,Лишь дайте срок, но не давайте срок.Я буду посещать суды, как зритель,И в тюрьмы заходить на огонек.И я клянусь вам искренне, публично,Старания свои утрою я,И поборю раздвоенную личность,И не мое мое второе я.Я больше не намерен бить витриныИ лица граждан, так и запиши,Я воссоединю две половиныМоей больной раздвоенной души.Искореню, похороню, зарою,Очищусь, ничего не скрою я.Мне чуждо это е-мое-второе,Нет, это не мое второе я.

НАЗАД К ПЕШЕХОДАМ

Отбросьте прочь свой деревянный посох.Упав на снег и полежав ничком,Я встал и сел в погибель на колесах,Презрев передвижение пешком.Я не предполагал играть судьбою,Не собирался спирт в огонь подлитьЯ, просто, этой быстрою ездоюНамеревался жизнь себе продлить.Подошвами своих спортивных чешекТоптал я прежде тропы и полыИ был неуязвимым для насмешек,И был недосягаем для хулы.Но я в другие перешел разряды,Меня не примут в общую кадриль.Я еду. я ловлю косые взглядыИ на меня и на автомобиль.Прервав общенье и рукопожатья,Отворотилась прочь моя среда.Но кончилось глухое неприятье,И началась открытая вражда.Я в мир вкатился чуждый нам по духу,Все правила движения поправ.Орудовцы мне робко жали руку,Вручая две квитанции на штраф.Я во вражду включился постепенно,Я утром зрел плоды ночных атак:Морским узлом завязана антенна.То был намек: с тобою будет так…Прокравшись огородами, полями,Вонзали шила в шины, как кинжал.Я ж отбивался целый день рублямиИ не сдавался, и в боях мужал.Безлунными ночами я нередкоПротивника в засаде поджидал.Но у него поставлена разведка,И он в засаду мне не попадал.И вот, как языка, бесшумно снялиПередний мост. И унесли во тьму.Передний мост, казалось бы детали,Но без него и задний ни к чему.Я доставал рули, мосты, колесаНе за глаза красивые, за мзду.И понял я, не одолеть колосса.Назад! Пока машина на ходу.Назад к моим нетленным пешеходам,Пусти назад! О, отворись, сезам!Назад, в метро, к подземным пешеходам!Назад! Руль влево — и по тормозам!Восстану я из праха вновь обыденИ улыбнусь, выплевывая пыль.Теперь народом я не ненавидим,За то, что у меня автомобиль.

ПРО ДВА КРАСИВЫХ АВТОМОБИЛЯ

Без запретов и следов,Об асфальт сжигая шины,Из кошмара городовРвутся за город машины,И громоздкие, как танки,«Форды», «Линкольны», «Селены»,Элегантные «Мустанги»,«Мерседесы», «Ситроены».Будто знают игра стоит свеч,Это будет кровная месть городам,Поскорей, только б свечи не сжечь,Карбюратор, и что у них есть еще там.И не видно полотна,Лимузины, лимузины.Среди них, как два пятна,Две красивые машины,Будто связанные тросом,А где тонко — там и рвется,Акселераторам, подсосамБольше дела не найдется.Будто знают игра стоит свеч,Только вырваться, выплатят все по счетам,Ну, а может он скажет ей речьНа клаксоне, и что у них есть еще там.Это солнце машинНа тебя таит обиду,Светло-серый лимузин,Не теряй ее из виду,Впереди, гляди, разъезд,Больше риску, больше веры,Опоздаешь, так и есть,Ты промедлил, светло-серый.Они знали — игра стоит свечА теперь — это сигналы рекламным щитам.Ну, а может гора ему с плеч,И с капота, и что у них есть еще там.Нет, развилка как беда,Стрелки брось,И вот не здесь ты,Неужели никогдаНе сближают нас разъезды?Этот сходится один,И врубив седьмую скорость,Светло-серый лимузин позабылНажать на тормоз.Чтоб, съезжаться, пустые мечты,Или это есть кровная месть городам.Покатились колеса, сердца и мосты,Или что у них есть еще там.