Чтение онлайн

Денис работал врачом скорой помощи. Жил один, брошенный женой за неспособность обеспечить для семьи достойное существование. У нас с ним сложились взаимовыгодные отношения, я лечила его компьютер, он меня. Всё честно. Кто на что учился, кто что умеет.

Моему незваному гостю повезло, что Ден был дома. К тому времени, как Бехтерев смог прийти, мой умирающий гость успел очнуться и даже выпил немного воды. Его лицо по-прежнему оставалось синюшно- бледным, а тело безвольным. Руку за стаканом он поднимал с трудом. Чтобы утолить жажду ему потребовалась моя помощь. Так что потревожила я Дениса

не зря.

Звонок в дверь заставил моего гостя напрячься.

— Это Денис, — поспешила я успокоить его, — Он врач, поможет. Да никому он о тебе не скажет, если это так для тебя важно!

— Да, — соглашаясь, просипел болящий, грозя вновь выпасть из реальности.

Вдвоем с Бехтеревым мы устроили больного на диване. Беглый осмотр показал, что ран, способных довести до такого жалкого состояния на его теле нет. С ним вообще непонятно что случилось. Налицо было отсутствие жизненных сил, без явных признаков телесного повреждения: давление низкое, близкое к критическому, температура тела до тридцати пяти не дотягивала. На манипуляции Дена мужчина не реагировал. Едва его голова коснулась подушки, он прикрыл глаза, и, похоже, снова отключился.

— Это что за полутруп в твоей квартире? — поинтересовался Ден, вводя больному в вену иглу питательной капельницы.

— Хороший вопрос. Но не ко мне. Оклемается, спросим. Я этого красавца у себя под дверью нашла.

— Ну, ты подруга, даешь! Катерина, а тебя не учили что ни попадя не подбирать?

— Странно слышать подобное от человека, дававшего клятву Гиппократа, — огрызнулась я. — А человеколюбие?

Ответить мне Ден не успел. Наш больной зашевелился. Его тихий стон заставил Дениса склониться к незнакомцу, чья синюшная бледность не спешила смениться более здоровым цветом лица.

– Ты вообще-то кто? — задал Бехтерев, взирающему на него больному, тревожащий его вопрос. — И что с тобой произошло?

Мужчина под капельницей молчал, не сводя с нас пристального изучающего взгляда. А потом заметно расслабился, что-то видно решив для себя, и устало прикрыл глаза. Через минуту он уже спал, при этом дыхание его стало ровным и спокойным.

Денис понаблюдал за ним немного, а потом напросился выпить чаю, если на ужин нельзя рассчитывать.

Я усмехнулась, поняв намёк, и пошла на кухню, греть вчерашний борщ.

— Вот за что я тебя, Катюха, люблю, так это за понятливость, — с явным удовольствием отправляя очередную ложку в рот, сообщил мне Бехтерев. — И готовишь ты хорошо, вкусно.

— Изголодался, соскучился по домашней еде? — посочувствовала я.

— Угу, но даже ради этого жениться больше не буду.

— Во, как? Это почему же?

— Спокойствие дороже. Никто не вынимает мозг постоянным «ты должен». Полная свобода поступков и никаких тебе обязательств. Ты вот тоже не спешишь связать себя брачными узами.

— Так никто замуж и не зовёт, — усмехнулась я, пряча за сарказмом горечь.

— А к таким как ты, самодостаточным, простому мужику подступиться стрёмно. Ты ж отошьешь слёту. Тебе же нужен кто-то особенный. А мы, простые смертные, осознавая свою ничтожность, даже и не пытаемся.

— Ден? — поперхнулась я чаем. — Ты что несёшь?

— Да, так, забудь, — отчего- то смутился приятель. —

Попросить добавки будет уже нахальством?

Я повернулась к плите. Орудуя половником, выудила обнаруженный кусочек мяса, отправила его Дену в тарелку, долила ему ещё борща. То, что он сейчас сказал, я обдумаю потом. Сейчас надо срочно менять тему. Дружбой с Бехтеревым я дорожила, а вот переводить наши с ним отношения в другую плоскость не собиралась.

— Как думаешь, что с моим приблудившимся случилось? — спросила я, ставя на стол тарелку.

— Может отравление? — задумчиво протянул Денис. — Но не особо похоже. Интоксикация проявляет себя по-другому. Я с таким упадком сил без явной причины впервые встречаюсь.

— Он выживет? — сама удивилась тому, что явно волнуюсь за абсолютно чужого мне человека.

— Должен. Иначе я бы его отправил в больницу, невзирая на ваши возражения. А так, состояние стабилизовалось, организм не изношенный, травм нет. Ничто не мешает ему поправиться. Пойдём-ка навестим больного.

Мужчина не спал. Смотрел как медленно срываются и падают капельки питательной смеси в капельнице. Увидев нас, попытался привстать, но Денис резко пресёк эту его попытку.

— Пока нельзя, лежите смирно. Немного осталось. Вот скоро докапает, потом помогу вам сходить по нужде. И устроиться поудобней. Вы как себя сейчас чувствуете? Головокружение? Слабость? Тошнота?

— Лучше. Это что? — наш больной перевёл напряжённый взгляд на иглу в вене.

Ден усмехнулся, присел в ногах болящего.

— Вам озвучить препараты, призванные вернуть вас в этот мир из мира иного, в который вы стремительно ускользали?

В глазах моего странного гостя мелькнула растерянность, сменившаяся отчётливо выраженным удивлением. Я подумала, это он так отреагировал на «мир иной» в применении к своей особе. А оказалось его озаботило совсем другое.

— Вы кто? Как могли догадаться?

— О чём тут догадываться, батенька? Всё более чем очевидно. Ещё немного и удержать вас в этой реальности бытия ни у кого бы не получилось.

Цепкий взгляд и молчание. Да, приблудившийся ко мне мужик многословием не страдал. Молчун, значит. А это ничего, подумала я, заинтересованно разглядывая своего гостя.

Внешность у мужчины была примечательная. Он отличался довольно крепким телосложением, явно много часов проводил в спортзале, о чём свидетельствовали бугрящиеся мышцы рук и кубики накаченного пресса на животе, которые я успела отметить, когда Ден ещё первый раз его осматривал. Чуть обветренная кожа на смуглом лице, тяжелый подбородок, выраженные скулы, чётко очерченные брови и густые ресницы, глаза большие, ярко серые, обрамлённые тёмным ободком и с искорками в глубине. Никогда таких не видела. Взгляд просто завораживающий, в нём можно утонуть, подумала я, не сразу сообразив, что мужчина не менее пристально изучает меня, и вот уже с минуту мы смотрим друг другу в глаза. Отчего-то смутившись, я отвернулась, скользнув взглядом по его довольно длинным растрёпанным сейчас волосам. Такой вот гриве искренно можно было позавидовать. Густые, иссиня-черные, немного вьющиеся на концах. О их приятной мягкости я подумала ещё тогда, когда устраивала голову незнакомца на подушке.