Чтение онлайн

— И зачем магу что либо скрывать, тоже не знаешь?

А вот теперь я смутился. Не говорить же, что для того, чтобы остаться человеком, не стать послушным чужой воле рабом?

Мой хозяин и учитель смотрел на меня очень внимательно. Хмыкнул, приподняв мне подбородок, заглянул в глаза. Что уж он там увидел? Но настаивать на ответе не стал.

— Какое из магических направлений приложения силы самое дефицитное в империи? — задал мне наставник следующий вопрос.

— Проводники по мирам. Они почти не рождаются.

— А может причина в другом? Таких магов не просто

выявить. Бытовик проявляет себя будучи ребёнком, да и боевики с целителями тоже. И это понятно. Сферы приложения имеются. А вот проводники… Не живи ты при интернате, не ходи на уроки, откуда тебе было бы знать, что наш мир не единственно возможная реальность бытия?

— Так они, потенциальные проводники, просто о себе ничего не знают?

— Не думаю. Но узнают они о своей одарённости гораздо позже остальных, когда открывают в себе свои первые атрибуты. К тому времени служба розыска одарённых их возрастной категорией уже пристально не интересуется. И всё зависит от самого мага, хочет ли он служить империи.

— И все об этом знают? — напряжение в голосе мне не удалось скрыть.

Понимающая улыбка искривила губы Майлина.

— Нет, Рем, об этом отчего-то никто не задумывается. Мало проводников, ну и ладно. Для императорских нужд хватает.

— А…

— А я только рассуждаю, не более. Моя гипотеза не стремится перерасти в истину. И не по чину мне поучать умных людей, несущих на своих плечах груз ответственности за пополнение магической составляющей империи. Вот если бы меня о том спросили. Тогда, да. Я бы вынужден был поделиться своими наблюдениями и измышлениями.

— Наставник Онур, а какие у вас атрибуты Дара? — вопрос сорвался с моего языка прежде, чем я осознал его недопустимость.

Но сегодня, видно, был день откровений. Наказания за дерзость не последовало.

— Их у меня много, — услышал я в ответ. — Но самый интересный для тебя — моя способность чувствовать одарённых. И мне не нужно для этого магических всплесков, вызванных применением дара. Я просто чувствую. А чтобы подтвердить свои подозрения, мне достаточно посмотреть одаренному в глаза. Помнишь, я однажды и с тобой такое проделал?

Я побледнел. Мои губы задрожали, и я прижал к ним ладонь, удерживая внутри себя, рвущийся из меня страх.

— Вы…обо мне- начал лепетать я.

— Ремтон! — строгий окрик хозяина не позволил мне продолжать. — А почистил ли ты мою одежду, мальчик? А ещё нужно взбить и просушить мою перину. Бегом. И поторопись. Через час жду тебя в лаборатории, поможешь мне разобрать травы.

Сбитый с толку, перепуганный и озадаченный, я рванулся исполнять порученное.

Странный разговор требовал осмысления. А ещё, язык следовало держать за зубами. Чтобы ни знал обо мне наставник Онур, говорить об этом, даже со мной, он не собирался.

На следующий день я нашел у себя в комнате учебник, по которому учились Проводники по мирам. Вопросов наставнику я задавать не стал. А книга стала для меня настольной. Продирался я через неё с трудом. Иногда, если уж совсем не справлялся, просил объяснить непонятное, но не уточнял, зачем мне это нужно. Мало ли что взбредёт в голову любопытному мальчишке?

Вот

так мы и общались с моим хозяином и наставником. Ничего не говорилось напрямую. Всё строилось на моей догадливости и вере в то, что учитель меня не выдаст, а я его не предам. Я учился очень старательно, проявляя завидное упорство и прикидываясь тупым любопытным дурачком. Наставник Онур выставлял меня перед своими коллегам забавной игрушкой, на которой он оттачивает своё преподавательское мастерство и срывает дурное настроение. Никто так ни разу и не усомнился, не заподозрил нас в запретном.

Впервые я применил свой дар в стенах интерната. Сделал всё точно по учебнику. Молодой был, ничего не боялся, может от того всё так хорошо и получилось. Я понимал, что учителю о том напрямую говорить нельзя. Но я принёс из другого мира цветок, сине-бурые листья которого сильно отличались от местных растений. И ягоды, чуждые для наших мест.

Учитель, заметив их на кухонном столе, усмехнулся и потребовал убрать мусор, который я невесть откуда притащил. А вечером взял меня с собой, велев прислуживать на профессорских посиделках.

Я подливал вино в бокалы, подносил фрукты и бутерброды. А за столом, играя в карты, беседовали о том, как опасны первые попытки юных неопытных магов прорвать ткань миров и выйти за пределы нашей реальности. Профессор, обучающий проводников по мирам, жаловался, что в его небольшой группе, всё же это редкий магический дар, двое мальчишек не смогли сами вернуться, заблудились. Он их, конечно же, вытащил, для того и делается поисковик-привязка, да и магический след при перемещении всегда остаётся, отследить откуда и куда совершен был переход в течении суток очень даже просто. Имея слепок ауры, он даже всегда скажет, кто из его безголовых ученичков какой переход совершил. Но его недоучки испугались знатно, им-то об этом никто не говорил.

Слепок ауры, магический след, да, стоить помнить об этом.

— В момент перехода, — продолжался разговор за столом, — происходит выброс такой силы, что его невозможно не заметить. Это у нас тут всё магичат, да магичат. Никто в замке на всплески силы внимания не обращает. А в чуждом мире, на такой вот всплеск, местные аборигены поди знай, как среагируют.

— Я своим сорванцам, — усмехнулся профессор проводников, отвечая на восклицание об опасности процесса, — позволяю перемещаться только по магическим маячкам, мною оставленным в бедных на магию мирах. Так оно безопасней как-то. А то, за потерю магов с таким редким даром император с меня спросит по всей строгости. А оно мне надо?

И об этом тоже нужно помнить. Нельзя мне даром пользоваться нигде, кроме интерната. Иначе враз вычислят. И сравнив мой слепок ауры, оставленный в месте перехода, с имеющимися на каждого мага, заметят неучтённого умельца.

— Спасибо, учитель, что нашёл способ прочистить мне мозги. — думал я, впитывая услышанное. — Я буду очень осторожен.

Я собирался всегда помнить об осторожности, считал себя очень умным и хитрым. Но благим намерениям срок до пересечения с жизненными обстоятельствами. А у моей Судьбы имелись на меня свои планы.