Чтение онлайн

— Жаль… Я хочу чувствовать ваше тело.

— Жаль. Но это так.

Я вижу, что мой ответ его расстраивает. Может быть, я была немного резка. Я не люблю оставаться без одежды во время таких отношений. По крайней мере, не сначала. Как правило, второй или третий раз наступает редко, и я отдаю себе отчет в том, что занимаюсь любовью полностью одетой в большинстве случаев. Нагота — это слишком интимно, чтобы я захотела ее разделить с такими непостоянными спутниками. Я обнимаю Патрика и опрокидываю его на кровать. У него пятно белой краски на плече.

— Ты занимаешься живописью?

— Сейчас

я перекрашиваю мою комнату.

Он выпрямляется. Поднимается.

— Извините меня, я забыл…

Он достает из кармана брюк презерватив. Я его забираю. Но мне не удалось его надеть, потому что нет ничего, ни малейшего намека на эрекцию. Патрик смотрит на меня; он выглядит по-настоящему расстроенным.

— Я не буду говорить, что это со мной в первый раз, это выглядело бы глупо, но это действительно так.

Я говорю, что со мной это тоже в первый раз, и иду в ванную. Я поправляю прическу, привожу себя в порядок при отвратительном освещении, которое сразу старит на десять лет. Я вижу краем глаза, как он начинает одеваться. Я злюсь, это очень глупо. Скорее, я очень раздражена или унижена. В общем, мне плохо. Я возвращаюсь, открываю сумку и достаю сто франков. Он возражает, когда я протягиваю ему купюру.

— Я плачу тебе не за время работы, а за поездку. Сотни франков хватит за поездку?

Я засовываю ему купюру в плавки. Он немедленно ее возвращает:

— Это не очень приятно.

— Я не разыгрываю приятного человека.

Я собираюсь уйти, он порывисто берет меня за руку. Он забирает у меня сумку, сует купюру внутрь, возвращает сумку:

— Вам лучше использовать имитатор. Это обойдется дешевле.

Идиот!

— Ты всегда так говоришь со своими клиентками?

— У меня не было повода, потому что они меня уважают.

За ним осталось еще и последнее слово! Идиот! Я ухожу, хлопая дверью.

Конечно, я опоздала, все на площадке, на своих местах, ждут только меня. Мари, наш гример, идет за мной с кисточкой в руке, чтобы поправить мне макияж. Им не следует меня мучить. Беренис принимается шептаться по телефону. Я смотрю на нее неприязненно, она игнорирует мой взгляд, продолжая тихо разговаривать.

— Ну, начали?

Ирэн в углу площадки саркастическим тоном докладывает мне, что все готовы.

— Когда Беренис соизволит закончить разговор, тогда и начнем!

Я знаю, это пустяки, но я на нервах. Аппаратная дает сигнал начинать, и в этот момент Ирэн поднимает руку:

— Можно подождать две минуты? Есть небольшая проблема.

— О’кей. Извини нас, Джудит.

Я спрашиваю, что происходит, прибегает Алекс, говорит, что это ерунда, и идет к Ирэн. Я вижу, как они тихо разговаривают. Беренис снова вынимает свой телефон.

— Кто-нибудь соизволит ввести меня в курс дела? В конце концов!

Наконец Ирэн сообщает, что проблема с гостем.

— Каким гостем?

— Твоим гостем, для съемки садового вигвама.

— У меня гость? Счастлива узнать, спасибо, что предупредили!

— Но я тебя предупредила, я тебе оставила три сообщения на телефоне. Нужно было только их прослушать.

Я себя успокаиваю, не хочу начинать ругаться с Ирэн.

— И что

за проблема с моим гостем?

— Он отказывается выходить на площадку, — говорит Алекс.

— Выпутывайтесь, это ваша идея! Начинаем с другого. Беренис?

Я поворачиваюсь к Беренис; она шепчет односложные слова в телефон, игнорируя меня. Завязывает отношения. Я кричу:

— Беренис, пожалуйста, сейчас же отключи телефон! Хоть раз!

Она вздрагивает, но все равно произносит последнее слово, после чего завершает разговор с взглядом напуганной лани.

— Извини.

— С чего можно начать, моя дорогая?

— Магическая расслабляющая подушка?

Именно то, что мне сейчас понадобилось бы.

Сегодня одни проблемы. Неожиданный гость вышел на площадку с враждебным видом. Он довольно экзотичный, впечатляюще сильный, у него длинные волосы, черные как смоль, короткая шея. Я прочитала его карточку. Джим Литтл Хорз, апачи из Новой Мексики, работает в шоу «Буффало Билл»; он идеален для рекламы этого садового вигвама, Беренис уверяла, что он держит его на балконе. Ирэн шла рядом с ним, говоря на упрощенном английском языке, который он, кажется, понимал. Она объяснила мне проблему: он хотел надеть традиционный костюм. Я представляю, сколько должен стоить костюм, учитывая выделенный бюджет. Гость в обычной одежде, джинсах и футболке, но это неважно, только посмотришь на его лицо и уже веришь, что ты в вестерне Джона Форда.

Чтобы успокоить его, Ирэн принесла колу, которую он выпил залпом. И мы начали снимать. Но как только он увидел вигвам на площадке, его лицо стало каменным. И когда Беренис выползла на четвереньках из вигвама, произнеся «ухг» с поднятой рукой, я увидела, как он напрягся, стиснув зубы. Нужно признать, что представляемый товар скорее очаровательный: поддельная светло-бежевая замша, украшенная этническими рисунками, конечно, нарисованными от руки и смывающимися губкой. Кто может это купить? Я задала этот вопрос, когда производители хвалили мне товар, и не знаю, как им удалось заставить меня его купить.

— У нас почетный гость, Джим Литтл Хорз. Добрый день, Джим.

— Добрый день.

Он говорит сквозь зубы, с сильным акцентом, с яростным взглядом.

— Вы уроженец Новой Мексики, и вы апачи.

Он молчит, взгляд остановился на вигваме.

— Как Джеронимо, я полагаю?

Нет реакции. Каменное лицо.

— Вначале вигвам делался из шкур бизонов, но Джим сейчас расскажет нам подробнее.

Он бросает на меня убийственный взгляд и заявляет, проходя перед вигвамом:

— Это дрянь!

Я слышу, как Алекс кричит кому-то в аппаратной: «Вырезайте!»

Индеец повторяет, гораздо отчетливее:

— Это страшная дрянь!

С эстетической точки зрения он прав, но он подписал контракт, обязуясь выступить, и я ему об этом напоминаю. Он возвращается, становится передо мной.

— О’кей. Сколько я должен? Сколько мне платят? Я отказываюсь, я к ним не прикасался, я отказываюсь!

Он поворачивается к Беренис, гневно на нее смотрит, затем взрывается:

— Никакой индеец никогда не говорил «ухг»! Это Голливуд изобрел «ухг»!