Чтение онлайн

Я подбежал к двери Горма и замолотил по ней кулаками.

— Что случилось, босс? — сонный варвар открыл дверь. И в следующую секунду впечатал палицу аккурат в башку паладина, показавшегося за моей спиной.

Тот совершенно не ожидал подобного ответа и рухнул на пол,

— Это все?

— Нет, — сказал я мрачно, — это не все, далеко не все. Это только начало. Собираемся, Горм. И побыстрее.

— Куда едем?

— На хрен, больше-то куда?

Когда мы вышли с постоялого двора, я смог мало-мальски осмыслить произошедшее. Хуже просто быть не могло.

Можно заступить дорогу другой гильдии. В принципе, ничего страшного, потому

как тебя может защитить своя. Если ты ценный работник и гильдия тобой дорожит, то начальники договорятся между собой.

Можно поссориться и со своей гильдией. Всякое ведь в жизни случается. Тогда можно прибиться к другой гильдии, особенно если там есть знакомые. В крайнем случае можно уехать в другой город и начать там все сначала.

Можно даже не угодить лорду. Это на самом деле не так уж трудно, особенно если лорд — спесивый самодур. Если так случилось, то лучше уехать подальше от его владений. Вряд ли лорд, даже самодур, пойдет войной на город, приютивший тебя. И, вообще, будет всерьез преследовать неугодного.

Но, упаси вас Бог, перейти дорогу Святой Церкви, этим смиренным людям, проповедующим добро и любовь. Нет, я, конечно верующий, но в святости святых отцов и братьев сильно сомневаюсь. Для меня Церковь — просто одна из гильдий со своими функциями, отнюдь не возвышенными интересами, и, конечно же, общаком. А вы как хотели — мысль о последнем возникнет у любого, хоть раз посещавшего храм. Молитва, ритуал, исповедь — за все это нужно платить. Про пожертвования я уже не говорю, и было бы наивным считать, будто все эти деньги раздаются голодным детям. Почему-то голодных детей на улицах не становится меньше, зато все чаще можно увидеть монаха, с трудом проходящего в дверь.

Самое обидное, что ни одна гильдия при этом не пользуется презумпцией правоты. Ну, серьезно, кому бы скорее поверил обычный, средний человек — священнику, или, например, вору? Ответ здесь очевиден, а ушлые ребята в рясах этим пользуются — в частности, для того, чтобы расправляться с неугодными.

Так, что влипли мы с Гормом конкретно. Лучше бы я послал куда подальше старейшину, потом, в таверне, натравил Горма на учеников Гильдии Магов, затем дошел до их башни, написал бы там известное слово из трех букв, по пути вышел бы на площадь и во весь голос стал рассказывать пошлые анекдоты про Пресветлого и Премудрого Лорда Кильбурна. Потому, что, как я уже сказал, у гильдий есть конкуренты, а у лордов есть враги; и у тех и у других можно получить защиту. Но кто пойдет против Святой Церкви, если даже прожженный ворюга хотя бы раз жизни ходил на службу? А Церковь способна достать меня в любом городе, где есть маломальский приход. Едва весть о враге Церкви Томасе Торренсе и ориентировка на него разнесутся по стране, и каждый дурак будет стремиться меня поймать. Надеясь на отпущение грехов.

Но в тот момент я решил не забивать голову вопросами о перспективах, сосредоточившись на одной задаче — оторваться от преследования. Как бы не был я уверен в своем телохранителе и его палице, максимум через полчаса паладин должен очнуться. И либо побежать за подкреплением, либо вновь попытаться геройствовать. Наиболее вероятен второй вариант. Иначе откуда взялись легенды о Божьих Воителях, в одиночку громящих орды грешников?

Догонит он нас только в том случае, если мы будет ждать возле постоялого двора; следовательно, нужно максимально от него удалиться. И, как назло, ночью из города не удрать — ворота закрыты. Отпадает вариант и с Гильдией Воров —

скорее всего, именно туда первым делом отправится паладин. И уж ему-то нас наверняка сдадут. Вообще, единственная гильдия, перед которой Церковь предпочитает лишний раз не качать права, это маги. Но от магов тоже можно всего ожидать. Не захотят они обострения политической обстановки — и выдадут. Что им какой-то искатель древностей, не говоря уж про варвара?

Пока мы Гормом без всякой цели бежали через петляющие улицы и переулки, я лихорадочно обдумывал, где бы мы могли отсидеться. Видимо, нужно было бежать туда, где паладин просто не догадается нас искать. Почему? А потому, что Торренс не тот человек, чтобы там быть.

Что этот человек с мечом и его смиренные патроны могут знать про меня? Что я ищу потерянные сокровища? Ну и что? Состою в Гильдии Воров? Тоже не то. Ах, да, я еще и «продавший душу». В смысле, деньги люблю? Да не люблю я их, а нужны они мне для того, чтобы жить. Есть вкусно, одеваться добротно, спать в комфорте. Еще я люблю путешествовать, а накопительство и путешествие — вещи несовместимые.

Невольно я вспомнил свою комнату на постоялом дворе. Не самая роскошная, но и не самая плохая, довольно комфортная. Впрочем со стороны жителей Лейксайда я, наверное, кажусь обеспеченным бездельником и сибаритом. Что я делаю, находясь в родном городе? Деньги трачу, направо и налево, отдыхаю, развлекаюсь, позволяю себе жить в гостинице и таскать с собой телохранителя. В то время, как кто-то в поле копается, не разгибая спины, кто-то в мастерской целыми днями возится, а кто-то за прилавком стоит. И невдомек этим работягам, что я только в Лейксайде и могу расслабиться. После не менее сложной работы за его пределами.

Что ж, репутация сибарита — тоже своего рода маскировка, которой стоит воспользоваться. Что не станет делать сибарит? Ночевать под мостом, например. Но у Лейксайда нет рек и нет мостов, есть только озеро. И спать на улице довольно опасно. Обнаружить могут. Следовательно, надо идти на окраину, где в основном, живет беднота. Напроситься в какую-нибудь лачугу и как-нибудь переждать эту ночь.

С этой мыслью мы миновали район лавок, мастерских и домов их владельцев, после чего вышли к окраине. К покрытым соломой хижинам, заборам из кривых досок и почти кромешной тьме. Подойдя к воротам одного из домов, я постучал, мучительно соображая, как бы получше напроситься.

— Кого там черт принес? — проворчал невысокий бородатый мужичок со свечой, приоткрыв ворота.

— Да прибудет Всевышний с тобой, — брякнул я столь удачно и сложил руки в молитвенном жесте, — не поминай нечистого на ночь глядя — не то явится.

— Прости, Господи, — кажется мои слова возымели действие на мужика, — вы что ли священник?

— Я странствующий монах, брат Фома, — бесстыдно соврал я, — путешествую по городам, проповедуя и отпуская грехи. Я дал обет безденежья и мне нечем заплатить за гостиницу.

— Монах, говоришь? — мужик нахмурился и перевел взгляд с меня на Горма, — а это кто?

— Это брат Гавриил, в миру Горм. Он был варваром и убийцей, а потом Господь лишил его слуха и голоса. Он искупает свои грехи горбом своим.

— Горбом, значит. В смысле, тяжким трудом? А дров наколет? — пришел к небезынтересному умозаключению мужик и усмехнулся. Горм молчал, как и положено глухонемому.

— Наколет. Я попрошу его об этом.

— Ладно, заходите. Но учтите, кормить вас нечем. И спать сможете только на полу. У меня пять детей.