Чтение онлайн

Незнакомец вздрогнул, будто угроза его действительно напугала, и поставил свою хрупкую ношу на ноги.

— Прошу прощения, меня озадачили ваши глаза, — сказал он. — Вы ведь — близнецы Соровские?

— Мы не знакомимся на улице, — сказала Александра.

— Надо полагать, вы пытались забраться на нашу территорию, чтобы познакомиться там? — Губы незнакомца тронула улыбка.

Александра молча потупилась. Она пока ещё не знала, как отвечать, если точно знаешь, что поступил плохо. Тем более, отвечать человеку, которому ты не представлена! Который ведёт себя вызывающим образом, но при этом

только что спас тебе жизнь.

— Впрочем, это неважно, — вздохнул незнакомец. — Позвольте, я помогу вам освободиться, молодой человек, а потом буду вам весьма признателен, если вы удалитесь и не будете возвращаться.

Он сделал шаг к воротам и замер. Валера вдруг, пискнув, выскочил из своей ловушки как пробка из бутылки игристого на недавнем дне рождения. Только не наружу, а внутрь.

— Какие симпатичные дети, — промурлыкала невесть откуда появившаяся женщина в белоснежном платье и такой же белоснежной ажурной шляпке, бросающей на её лицо тень. — Кирилл Умоляевич, почему вы ведёте себя столь негостеприимным образом? У нас в кои-то веки визитёры, а вы держите их на пороге.

Дама подошла к воротам. В её руках звякнули ключи. Один вонзился в навесной замок, и вот — створка ворот приоткрылась.

Александра ощутила руку Кирилла Умоляевича у себя на плече. Как будто бы он пытался её оттащить, спрятать за своей спиной.

— Это дети Соровских, — сказал Кирилл Умоляевич.

— Знаю.

— Не надо.

— Если не ошибаюсь, вам был дан строгий наказ никогда мне не перечить. Вы сейчас нарушаете приказ хозяина?

Рука соскользнула с плеча. Когда Александра обернулась, то обнаружила, что Кирилл Умоляевич исчез вовсе.

— Весьма благоразумно с его стороны, — промурлыкала дама и улыбнулась Александре. — Что же вы колеблетесь? Прошу, заходите. Вы, верно, мучительно хотите пить.

Валера облизал губы, стоя за спиной у дамы. И Александра вдруг поняла, что её действительно мучает жажда. И что если она не попьёт воды, то попросту не дойдёт до дома.

Женщина была великолепна. Безо всяких оговорок! Если уж кому и быть прекрасной принцессой из сказки, так точно ей! Ну, и ещё маме, конечно. Однако мама была красивой привычно, а эта дама поражала до глубины души. Как будто не живой человек, а творение скульптора, задавшегося целью создать идеал красоты.

Разве при такой внешности человек может быть злым?

— Мы были бы вам весьма обязаны, — сказала Александра несколько невпопад, но тут же простила себя. Больно уж необычайными казались обстоятельства.

— Заходите! — Ворота раскрылись ещё шире. — Чего же вы ждёте, юная госпожа?

Александра покосилась на брата, но тот смотрел на даму влюблёнными глазами и тоже не выказывал ни малейших опасений. Пришлось покориться обстоятельствам. Юная госпожа вошла на территорию дома с призраками. Ворота за нею закрылись.

— Давайте знакомиться. Раз уж обстоятельства сложились так, что нас некому представить, полагаю, могу взять на себя этот труд. Меня зовут Сфера Семёновна Тулпанова.

— Я — Валерий Александрович Соровский, — вспомнил о своих обязанностях Валера. — А это моя сестра, Александра Александровна Соровская. Приношу извинения за то, что пытались пробраться к вам столь неподобающим образом.

— Ну что

вы, — отмахнулась дама, медленно двигаясь к особняку. — Мы живём здесь так уединённо, так, я бы сказала даже, одиноко, что любой гость нам в радость, независимо от того, сколь причудливым образом он у нас очутился. Не могли бы вы, кстати говоря, озвучить, что подвигло вас на это неподобающее проникновение?

Близнецы, шагающие вслед за дамой, переглянулись. Валера вздохнул:

— Один наш друг обмолвился, что видел у вас тут призрака… Мы думали, что дом заброшен…

Дама рассмеялась, и Александре понравился звук её смеха. Такой звонкий, юный, волшебный…

— Полагаю, ваш друг видел меня. Я имею обыкновение гулять по ночам, ведь сон мне не нужен.

— Как же сон может быть не нужен? — удивилась Александра. — Всем нужно спать.

Дама поднялась на крыльцо, по ступенькам которого также змеился плющ, и приотворила дверь.

— Всем людям, — уточнила она. — Прошу вас, дама и господин. Входите.

— Да ну его, право слово, к лешему. Нет.

У Фёдора Игнатьевича опустились уголки губ. Не слишком низко, просто вот только что они были на пике, а тут — приняли среднее положение. Сколько лет меня знает, и всегда, всегда начинает разговор с улыбкой. Оптимист, прости-господи.

— Послушайте, — сменил он заодно и тон, — я наивно надеялся, что вы как-то повзрослеете. В конце концов, у вас уже есть дети, вам уже… сколько? Тридцать пять ведь?

Вопрос, конечно, интересный. По документам — тридцать четыре, тридцать пять исполнится этой осенью. Но если физически, то один индийский маг скостил мне годик, так что — тридцать три. Но в эту историю только мы с Танькой посвящены, и то — бог его знает, как на самом деле. Может, это всё было одно лишь внушение, и ничего кроме.

Да и в конце-то концов, какая разница — тридцать три года или тридцать четыре? Опыта животворящего у меня вообще на все пятьдесят хватит.

— Вправду наивно, — кивнул я тестю, в кабинете которого разговор и происходил. — У меня тут дети логику учили, весьма интересная наука. Так вот, вы логическую ошибку допустить изволили. Безосновательно надеялись, зная меня и понимая, что никогда такого не было.

— Всё же логику, Александр Николаевич, в детстве учить надо. Потом уже мозг не переделаешь. Что значит «никогда такого не было»? Повзрослеть можно лишь единожды. А я совершенно закономерно строил прогнозы, зная себя и множество других людей, которые с возрастом делались серьёзнее.

— Ну, и? Оправдались ваши прогнозы?

Фёдор Игнатьевич засопел, изображая неудовольствие от того, что логика оказалась посрамлена.

Я же смотрел на него с удовольствием превеликим. Когда мы с ним только познакомились — а случилось это, страшно сказать, уж почти семь лет назад, — выглядел он даже старше, чем сейчас. Нет, не старше — старее. Весь какой-то обрюзгший, неухоженный, кажется, вот-вот — и на пенсию, да и на пенсии долго не проскрипит. Ну а теперь — вы взгляните на него! Спина прямая, лишнего жира ни грамма, загорелый весь — только-только из очередного отпуска вернулся. Жить и жить!