Кинжал Челлини
Шрифт:
Я зажег сигарету и перевел взгляд с мисс Глубокий Вырез на телефон. Я чувствовал, что Бретт и правда устроит мне красивую жизнь, если я не принесу ему кинжал к десяти часам вечера. Если он расколет О’Ридина, я окажусь в незавидном положении. Я допускал, что Бретт, такой большой и сильный, запросто расколет улыбчивого полицейского. Я придвинул телефон к себе, покрутя диск и стал ждать.
Вскоре я услышал голос, напомнивший мне звук, который издает консервная банка, когда она кувыркается вниз по лестнице.
— Студия.
— Позовите Эла Райена.
Через некоторое
— Кто это?
— Флойд Джексон, — ответил я. — Как дела, Эл?
— Плохо, — уверенно отозвался Эл. — Не беспокой меня пока. Позвони на следующей неделе. Я буду тогда в отпуске.
— Мне нужна информация, Эл, — твердо сказал я.
— Я занят. Сделай одолжение, прыгни под поезд. Никто не огорчится.
— Очень остроумно. Как твоя жена поживает, Эл?
— Какое тебе дело до моей жены? — с опаской спросил Эл.
— А как поживает та рыжая малютка с ямочками на коленях, которую я видел возле тебя на скачках?
В трубке воцарилось долгое скорбное молчание.
— Это шантаж, Джексон. Не боишься угодить на скамью подсудимых?
— Мне нужна информация, — ласково повторил я.
— С этого бы и начинал. Ты ведь знаешь, я всегда готов помочь хорошему человеку. Что тебя интересует?
Мы с мисс Глубокий Вырез обменялись улыбками.
— Что ты знаешь о толстом торговце женским телом, который называет себя Корнелиусом Горманом?
— Не слишком много. Его офис находится в Уилтшир-Билдинг, что на Уилтширском бульваре. Занимается этим бизнесом лет пять-шесть, удачливый агент, на него работает группа девчонок, он преуспевает. В прошлом году имел неприятности по милости общества «Матери — за чистоту нравов»; два месяца назад едва не угодил в тюрьму за нарушение закона Манна, но люди его профессии нередко попадают в подобные переделки.
Я нахмурился. Я не узнал практически ничего нового.
— У него есть другие источники доходов, Эл?
— Мне о них неизвестно. Думаю, что нет. Девицы приносят ему солидные барыши. Но ручаться не могу.
— Ты когда-нибудь слышал о Веде Ракс?
— Конечно, — с воодушевлением произнес Эл. — Она работает у Гормана. Я видел ее выступление. Это незабываемое зрелище.
Он снова выдал информацию, которой я уже располагал.
— Ты случайно не знаешь, нет ли у Гормана какого-нибудь приятеля, который коллекционирует старье? — с надеждой в голосе спросил я.
— Старух, что ли? — недоумевающе произнес Эл.
— Да нет, кретин. Антиквариат — картины, драгоценности.
— Откуда мне знать? Он водит дружбу с Домиником Бойдом, который владеет приличным состоянием и громадным собственным домом в Беверли-Хилз. Может, он и коллекционирует антиквариат.
Я навострил уши.
— Это высокий тип с зачесанными назад волосами и бабьим лицом?
— Наверно, он. Большой пижон. В нем есть что-то от гомика.
— Ну да.
Меня охватило возбуждение.
— Кто он такой, Эл?
— Не знаю, откуда он приехал. Появился здесь лет пять тому назад. По слухам, Бойд был одним из алкогольных баронов на Севере. В годы сухого закона сколотил миллион. Его считают опасным человеком. Мне говорили, что он бежал из тюрьмы-психушки,
Я обмозговал услышанное.
— Спасибо, Эл, у меня пока все. Извини, что потревожил.
— Забудь о той рыжей. Это была деловая встреча.
— А обнимал ее ты, наверно, потому, что она замерзла, — сказал я и положил трубку.
Итак, Горман — действительно театральный агент, а Веда — артистка стриптиза, но мой приятель Доминик вовсе не партнер Гормана, а бывший король спиртного по фамилии Бойд, к тому же психопат.
Я обдумывал ситуацию минут двадцать, У меня родилось несколько идей, но ни одну из них я не мог обратить в твердую валюту. Одно я знал точно: к десяти часам вечера я должен доставить кинжал Бретту. Я не собирался проверять, выполнит ли Бретт свою угрозу.
Упоминание газовой камеры встревожило меня. Придется уговорить Гормана расстаться с кинжалом. Десять минут я ломал голову, изобретая способ завладеть им.
Проще всего было пойти к Бойду и украсть кинжал, но я отверг этот вариант. Хватит рисковать. Я поразмышлял еще, потом отодвинул кресло, закрыл окно, посмотрел напоследок вниз и спустился на улицу.
За полчаса я добрался до гормановской конторы на Уилтширском бульваре. «А не заняться ли и мне торговлей обнаженным телом?» — подумал я, оказавшись возле Уилтшир-Билдинг, на восьмом этаже которого располагался офис Гормана. Я прошел сквозь вращающиеся двери и оказался в просторном, сверкающем хромировкой вестибюле, пол которого был устлан бело-зеленым пластиком. Справа находились лифты, прямо передо мной — прилавки, где продавалось буквально все, от цветка в петлицу до бриллиантовой броши: выбор товара определялся только суммой на вашем счете и настроением. Слева я увидел справочное бюро, телефонные будки и театральный киоск. Вывеска над лестницей, ведущей в цокольный этаж, оповещала о том, что внизу вас постригут, побреют, помоют в турецкой бане и накормят.
Поднявшись на скоростном лифте на восьмой этаж, я добрался до стеклянных дверей; на одной из них было написано «Корнелиус», а на другой — «Горман». У селектора сидела хорошенькая маленькая блондинка; стойка надежно защищала ее от лап нахальных посетителей. Остальную часть приемной занимали четыре ряда кресел. В них скучали без дела несколько смазливых молодых женщин.
Я толкнул двери и медленно приблизился к стойке. Женщины посмотрели на меня. Я не спешил. Меня явно принимали за актера, выступающего со стриптизом, но я был готов пережить это унижение ради того, чтобы доставить удовольствие несчастным созданиям, сидевшим в комнате.
— Я к мистеру Горману.
Я улыбнулся светловолосой кареглазой крошке.
Она посмотрела на меня, едва сдерживая зевоту, и спросила, договаривался ли я о встрече.
— Нет, — ответил я, — но он меня примет. Скажите Горману, что к нему пришел Флойд Джексон. Я очень тороплюсь.
Я обернулся, желая узнать, какое впечатление произвели мои слова на женщин. Они пристально разглядывали меня.
Блондинка с сожалением произнесла:
— Извините, мистер Джексон, но мистер Горман принимает только по предварительной договоренности.