Катастрофа
Шрифт:
Дежардо был вконец ошарашен. Немного придя в себя, он холодно произнес:
– Может быть, в том, что вы рассказали, и есть доля истины, мосье Пуаро, но что касается мадам Оливье, тут вы роковым образом заблуждаетесь. Она истинная дочь Франции и служит исключительно науке.
Мой друг лишь молча пожал плечами. Потом последовала долгая тягостная пауза, нарушить которую решился Пуаро. Он встал и с чувством собственного достоинства изрек:
– Я хотел, мосье, только предупредить вас. Я предвидел, что вы мне не поверите. Но, по крайней мере, теперь вы будете начеку. Главное, я все сказал, и моя
– Вы хотите сказать...
– перебил его Краутер, пораженный мрачной интонацией Пуаро.
– Я хочу сказать, месье, - продолжал Пуаро, - что с тех пор, как я установил личность Номера Четыре, палача-экзекутора Большой Четверки, моя жизнь в опасности. Он ищет меня, чтобы уничтожить любым способом, а он из тех людей, кому удаются подобные миссии. Итак, господа, я с вами прощаюсь. Вот вам ключ, мосье министр, и запечатанный конверт с моим банковским шифром. У меня в портфеле, который хранится в банковском сейфе, собраны все сведения о деятельности Большой Четверки. Там же имеются советы вашего покорного слуги относительно того, что следует предпринять, если случится то, о чем я вас только что предупредил. В случае моей смерти, мосье министр, вы заберете эти бумаги и, если сочтете нужным, воспользуетесь моими советами. А сейчас до свидания, - господа.
Дежардо холодно поклонился, а министр вскочил со стула и пожал Пуаро руку.
– Вы убедили меня, Пуаро. То, что вы говорите, выглядит невероятным, но я вам верю. Всецело. Инглес вышел вместе с нами.
– Я вполне доволен тем, как прошла беседа, - сказал Пуаро.
– Я и не думал, что мне удастся переубедить Дежардо, но теперь я спокоен: если погибну, моя информация не умрет вместе со мной. Что ж, не так уж и плохо!
– Я полностью на вашей стороне, - сказал Инглес.
– Между прочим, на днях я еду в Китай.
– А это разумно?
– Нет, - ответил Инглес, - но необходимо. Каждый должен вносить посильную лепту в общее дело.
– Вы храбрый человек!
– воскликнул Пуаро.
– Если бы это было удобно, я бы обнял вас. Инглес немного смутился.
– Не думаю, - сказал он, - что в Китае я буду в большей опасности, чем вы в -Лондоне.
– Возможно, вы и правы, - признался Пуаро.
– Больше всего я опасаюсь, как бы они не расправились с Гастингсом. Меня это очень беспокоит.
Я перебил его, заметив, что и сам могу о себе позаботиться.
Вскоре Инглес попрощался с нами и ушел.
Некоторое время мы шли молча. Вдруг Пуаро произнес фразу, которая меня ошеломила:
– Я считаю, что настало время задействовать моего брата.
– Вашего брата?
– удивился я.
– Я и не знал, что у вас есть брат.
– Вы меня удивляете, Гастингс. Разве вы не знаете, что у всех знаменитых сыщиков есть брат, который был бы более знаменитым, если бы не его природная лень <Намек на брата знаменитого Шерлока Холмса, Майкрофта.>.
Бывали моменты, когда трудно было понять, шутит Пуаро или говорит серьезно.
– Как зовут вашего брата?
– спросил я, все еще сомневаясь.
– Ахилл Пуаро, - мрачно ответил Пуаро.
– Он живет поблизости от
– А чем он занимается?
– продолжал удивляться я, удержавшись от комментариев относительно странной прихоти мадам Пуаро нарекать своих чад мифологическими именами <Имя Эркюль восходит к имени героя древнегреческой мифологии Геркулеса, отличавшегося необыкновенной силой и прославившегося своими подвигами. Ахилл (Ахиллес) - имя легендарного греческого героя, одного из храбрейших воинов в Троянскую войну.>.
– Ничем. Я же вам сказал, что он очень ленив, хотя у него не меньше способностей, чем у меня.
– Он похож на вас?
– В общем, да. Хотя не так красив. И кроме того, он не носит усов.
– Он старше вас или младше?
– Ему удалось родиться в один день со мной.
– Близнецы!
– воскликнул я.
– Точно, Гастингс, близнецы. Вы, как всегда, угадали. Ну вот мы наконец и пришли. Давайте займемся ожерельем графини.
Но делу о пропавшем ожерелье пришлось немного подождать, так как нашлось более срочное.
Наша квартирная хозяйка, миссис Пирсон, сообщила нам, что нас ожидает какая-то медицинская сестра, которая хочет видеть мосье Пуаро по весьма срочному делу.
В большом кресле у окна сидела пожилая женщина с приятным лицом, одетая в темно-синюю форменную одежду медицинской сестры. Сначала она говорила очень сбивчиво, но Пуаро сумел ее успокоить, и женщина рассказала следующую историю:
– Понимаете, мосье Пуаро, я раньше никогда не сталкивалась с подобными случаями. Я жила в Ларкской сестринской общине, пока меня не пригласили в этот дом в Хартфордшире - присматривать за хозяином дома, мистером Темплтоном. Хороший дом, приятные люди. Миссис Темплтон намного моложе мужа. У него есть сын от первого брака, который живет с ними. Он не совсем нормальный, не то чтобы "придурковатый", но некоторая отсталость ощущается. Потом меня с самого начала поразила болезнь хозяина. Все вроде хорошо, и вдруг ни с того, ни с сего начинаются боли в желудке и сильная рвота. Но доктор не находит ничего страшного, и вроде бы так оно и есть. Но мне как-то неспокойно. Вот я и...
Она замолчала, и щеки ее вспыхнули.
– Случилось что-то такое, что усугубило ваши опасения?
– предположил Пуаро.
– Да.
И она опять замолчала, не решаясь продолжать.
– Я услыхала, - наконец заговорила она, - что болтают слуги.
– О болезни хозяина?
– Нет-нет, совсем.., о другом.
– О миссис Темплтон?
– Да.
– О миссис Темплтон и о докторе, надо полагать? У Пуаро на такие вещи было особое чутье. Женщина с благодарностью посмотрела на него.
– Поначалу я этим сплетням не придавала значения, - продолжала она.
– Но однажды я сама увидела их вместе.., в саду...
Она смущенно умолкла, но на лице ее было написано такое возмущение, что спрашивать о том, что она видела в саду, было лишним. Все было ясно без слов.
– Приступы становились все сильнее и сильнее. Доктор Тревес сказал, что это естественное течение болезни и что Темплтон долго не протянет. Я ухаживала за многими больными, у меня солидный опыт - но что-то не припомню таких странных симптомов. Все это очень напоминает...
– Она заколебалась.