Чтение онлайн

Любен злобно прошипел:

— Ш-ш! Заткнись! "Загадочная"…

Чушь собачья! Банальный ловкач! Подсовывает мне задачки из учебника криминалистики… А ты, Анче [5] , понимаешь, о чем я говорю, правда? Видела, как он схватил твою газету? Идиот!

Инспектор задал Юлии несколько ничего не значащих вопросов. Мне стало ясно, что это тоже уловка, часть метода. Через минуту мы вернулись в холл. Еще с порога инспектор обернулся к Слави — "братишке":

— Вы провожали Игнатову?

— Анну? Да, я.

— До ее квартиры?

— Нет, не до квартиры, до типографии.

— Значит, вы вышли отсюда вместе, не так ли? Когда это было, в котором часу? И постарайтесь ответить как можно точнее.

— В двадцать два ноль-ноль.

— Браво! А теперь вспомните, когда вы были у типографии. Вы ведь сказали, что проводили Анну не до квартиры, а до типографии, верно?

— Да… Ну, наверно, было что-то около половины одиннадцатого или без четверти одиннадцать.

— Так. Примем за основу, что было это в двадцать два тридцать тире двадцать два сорок пять. Ладно. А сейчас, может, расскажете мне, о чем вы беседовали в течение этих тридцати — сорока пяти минут от дома до типографии?

— Ну, о чем могут беседовать молодой мужчина и женщина наедине в этот ясный, не теплый и не холодный…

— Холодный!

— Да, холодный весенний вечер…

— Откуда же мне знать? Со мной давно такого не было, я уже все забыл. Итак?…

— Очень сожалею, но я ничем не могу вам помочь.

— Вот как? Тогда, может быть, я помогу вам? Ну, например, не говорили ли вы о заграничных командировках, а? О Камеди Франсэз, Ла Скала, Фоли Бержер? О Венском лесе? Или о красивых — не теплых и не холодных — весенних вечерах, которые вы проведете на Ривьере, в Майами, на Гавайских островах? Вы, конечно, предпочитаете Ривьеру Золотым Пескам?

— Не понимаю, о чем вы…

— Понимаешь, понимаешь, милый мальчик! Все ты прекрасно понимаешь! Итак, я слушаю. И пожалуйста, без уверток. Никому они не принесут пользы, и тебе — меньше всего.

Слави, по-моему, даже успокоился, перевел дух и с какой-то смешной яростью ринулся на нас:

— Он мне навешал лапшу на уши, что уже ничего общего с ней не имеет! А она как настоящий овод — кусачая, и мне — ведь я ему все-таки брат — нужно было помочь ему. В общем, стать, так сказать, ширмой…

Анна резко вскочила с места:

— Врешь! Все ты врешь! Зачем вы слушаете его? Он же невменяемый!

— Нет, лапочка, я вполне вменяем! И ты не можешь отнять у меня права давать показания!

— Но при этом не забывай, что при даче показаний ложь или вымысел являются преступлением и караются законом!

— У меня нет никаких оснований лгать! И к тому же не такой я идиот…

— Мы слушаем вас, молодой человек!

— С удовольствием продолжаю. Итак, вечер был, как мы уже выяснили, чудесный. Мы приближались к парку Свободы. В небе светили миллионы низких весенних звезд…

— В весеннем небе не могут

быть зимние или осенние звезды! — прервала его Анна. — Ты, видно, в школе был не мастак писать сочинения, а еще собираешься чем-то удивить людей!…

— Я удивляю их одной лишь искренностью.

— Это не так сложно для такого кретина, как ты!

— Во, язык журналистки! И все-таки я хотел бы продолжить, товарищ инспектор, можно? Только пусть меня не сбивают!

— Никто вас не будет сбивать. Может быть, вы, — инспектор обернулся ко мне, — может быть, вы запишете точно, по репликам его рассказ? А если нужно, включите этот магнитофончик…

— Нет, какая честь! Не беспокойтесь, я буду говорить медленно, чтобы помочь товарищу…

— Так-так, стенографируйте ложные показания юного маньяка, — с издевкой бросила мне

Анна.

— Дорогая, ты просто ставишь себя в смешное положение. Кроме того, мешаешь мне.

— Все это просто невыносимо! Можно меня избавить от необходимости слушать его вздорную болтовню?

— Будет гораздо лучше, если вы внимательно послушаете его и поправите там, где возникнут неточности.

— Но если она все время будет поправлять меня, это нарушит ход моего рассказа!

— Товарищ Игнатова, вмешивайтесь, пожалуйста, только в том случае, если вы обнаружите кричащие противоречия с истиной.

— Постараюсь, товарищ инспектор, — ехидно усмехнулась Анна. Она вполне оправдывала прозвище Овод.

Я спрятался в кусты. Где-то поблизости тихо играл транзистор. Может быть, в телефонной будке — там миловалась какая-то парочка…

— Слави, ты где? — это Анна искала меня.
– Перестань дурить! Ну что за шутки! Выходи, хватит устраивать цирк!

"Ку-ку! Ку-ка-ре-ку!" — это я подал голос из-за кустов.

— Хорошо! Тогда ты кукарекай, а я пошла!…

Тут я выскочил и с кудахтаньем накинулся на нее.

— А ну, убери лапки! Ишь ты, какие нежности! Тебе вообще пора идти спать. А утром мы с тобой специально придем сюда, чтобы поиграть в жмурки.

— Очень тебя прошу, без демонстрации! Почему ты все время напоминаешь мне, что ты старше?

— Потому что я действительно старше!

— Но ты же дама! А в этом случае так называемая разница в возрасте не играет никакой роли. Или ничтожную роль… Для меня ты прежде всего женщина, а у женщины нет возраста!

— А ты представляешь себе, который час? Слав, ты очень забавен, но мне все-таки нужно идти…

— Это, наконец, просто невыносимо! Тебе остается сказать мне… Что тебе остается сказать?

— Не сердись.

— Вот-вот! Тебе остается сказать — "не сердись".

— Но ты ведь знаешь, что я сегодня дежурю. Мне давно пора быть в типографии.

— А со мной? Когда ты будешь со мной? Ну пойдем, ну, пожалуйста!…

— В другой раз, Слави…

— Всего-то угол отклонения пятьдесят градусов северной широты, а? И спустим паруса…