Канонир Кейд
Шрифт:
— Но я и вправду себя прекрасно чувствую, — упрямо отмахнулась девушка. И я понятия не имею, отчего со мной приключился этот дурацкий обморок! Прошу прощения за беспокойство…
— Полли! Немедленно в постель! — начал распоряжаться доктор, пропустив мимо ушей дальнейшие слова ассистентки. — Тебе необходимо поспать. Вчера точнее, уже сегодня — на тебя навалилось слишком много, да еще все сразу. Ступай! Джим, тебе сидеть с ребенком. Выдюжишь? Тогда перемени пеленки, и сейчас мы все будем его кормить.
Джим склонился над сыном со счастливой улыбкой. Его большие
Санни беспрерывно орал, требуя пищи.
— Док, я все никак не возьму в голову, как вы смогли догадаться? Не открывая глаз, Хеллман монотонно повторил для Джима ту же версию, что раньше сообщил Полли.
— Ладно, готов поверить вам на слово, — сказал Кендро после глубокого раздумья. — Но будь я проклят, если хоть чего-нибудь понимаю! Все готово, док!
Тони поднялся.
— Тебе показать, как пользоваться бутылочкой? Если хочешь, конечно.
— Вот, держи, — сказала Анна, оттеснив доктора. — Давай вместе.
Покраснев как от натуги, здоровяк Джим с тысячью предосторожностей засунул соску в рот ребенка. Затем поднял голову и расплылся в широченной улыбке. Глаза его подозрительно поблескивали.
— Ну и как вам это нравится? — прошептал он с нескрываемой гордостью.
Санни старался вовсю, торопясь и жадно причмокивая, как будто не ел по меньшей мере неделю. В считанные минуты он высосал все три с половиной унции, после чего отвалился от бутылочки и мгновенно заснул. Дыхание малыша было ровным и регулярным.
— Дитя Марса, — негромко сказала Анна, глядя на спящего. — У тебя настоящее дитя Марса, Джим.
— Похоже на то, — довольно согласился Кендро.
— Джим, — вмешался доктор, — кому-то надо посидетьс ребенком до утра. Я уже на пределе, а Полли необходим сон. Одна надежда на тебя.
— Конечно, Тони, можешь не сомневаться, — энергично кивнул Кендро, не отрывая восхищенного взгляда от личика сына.
— Надевай свою парку, Анна, и не спорь с врачом! — повелительным тоном приказал Хеллман. — Сейчас я отведу тебя домой и постараюсь выяснить, с чего это вдруг тебе приспичило грохнуться в обморок. Собирайся, пошли!
— У меня просто голова немного болит, — торопливо заговорила Анна, когда они вышли на улицу. — Наверное, мне нужно как следует выспаться. Последнее время я веду не очень правильный образ жизни.
Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла скомканной.
— У всех нас плоховато с режимом, — согласился Тони.
Они вошли в дом, доктор бегло осмотрел девушку и решил, что одним аспирином тут не отделаешься. Набрав в шприц пару кубиков сильного успокоительного, он сделал ей укол в руку. Спустя минуту Анна расслабленно разлеглась в кресле. Щеки ее немного порозовели.
— Гораздо лучше, — призналась она с благодарной улыбкой.
— Ты ни о чем не хочешь со мной поговорить?
— Я… Наверное, мне лучше поспать.
— Тогда офаничимся голыми фактами. — Хеллман протянул руку и ощупал голову девушки. — Ушибов нет. Может, с похмелья головка болит?
— Может быть, — с вызовом ответила
— Ах, какая испорченность! Неужели с той единственной рюмки, что ты выпила вместе с нами?
— Да, с той самой, черт побери!
Тони слегка испугался. Анна никогда в жизни не ругалась.
— Не слишком ли много загадок для одной ночи, милая? — мягко сказал он. — Расскажи мне.
— Надо, наверное, — нехотя заговорила Анна. — Только полный идиот станет врать своему врачу, адвокату и так далее. — Она замялась в нерешительности. Ты только не смейся, но у меня не совсем обычный мозг. Знаешь, как у людей, которых принято считать ненормальными. Я тоже ненормальная, но по-другому.
— Продолжай.
— Я сама долгое время ни о чем не подозревала. Эта моя особенность она чем-то похожа на телепатию, хотя на самом деле мне очень редко удается отчетливо читать чужие мысли. Вообще-то я с детства отличалась повышенной чувствительностью, только сначала не понимала, что со мной происходит. Но позже это свойство стало развиваться… Я никому об этом не рассказывала. Никому и никогда!
Она жалобно посмотрела на Тони, словно ища сочувствия.
— Ладно, доскажу до конца. Впервые я стала задумываться, когда мне исполнилось двадцать. По этой же причине я выбрала такую редкую профессию, как стеклодув. Если твой мозг с утра до вечера полон обрывков чужих мыслей и эмоций, поневоле начинаешь искать что-нибудь индивидуальное и уединенное. Я и на Марс отправилась, потому что на Земле было слишком "шумно".
— Так вот почему из тебя вышла такая замечательная медсестра, хотя у тебя нет ни специального образования, ни диплома, — понимающе кивнул доктор.
— С тобой легко работать, — с лукавой улыбкой призналась Анна. — Большую часть времени, я имею в виду. Но иногда ты так злишься!
А Хеллман мысленно перебирал в голове все те случаи, когда она оказывалась на месте до того, как он ее звал, или подавала необходимый инструмент в то мгновение, когда он успевал о нем только подумать.
— Ты только не расстраивайся из-за этого, Тони. И мне бы очень не хотелось бросать работу в больнице. Ты не бойся, я не слышу твоих мыслей — я слышу лишь твои чувства. На самом деле, таких, как я, немало. Ты сам, наверное, давно заметил во мне что-то странное. Но разве это так уж ужасно? — Голос ее сделался умоляющим. — Пожалуйста, Тони, постарайся относиться к этому как, скажем, к умению вкусно готовить или быстро считать в уме.
— А я вовсе и не собираюсь расстраиваться! — бодро заявил Тони и тут же почувствовал, как бесполезна и бессмысленна его наигранная бравада. Это был тот самый случай, когда от собеседника в буквальном смысле невозможно скрыть владеющие тобой эмоции. Не стоило даже пытаться. — Не сердись на меня, девочка. Я постараюсь взять себя в руки. Ты ведь ощущаешь сейчас, как я это делаю? Пойми, все это так ново и неожиданно… Одним словом, мне надо сначала как-то свыкнуться, что ли… Дай мне немного времени. — Он задумался на мгновение и задал неожиданный вопрос: — А ты понимаешь, как работает этот механизм у тебя в мозгу?