Канонир Кейд

Джим Кендро не мог метаться взад-вперед по коридору, потому что коридоров здесь попросту не было.

«Больница» колонии размещалась в небольшой однокомнатной пристройке к жилищу доктора и была сложена, как и основное здание, из прессованных земляных блоков. Они по привычке называли «землей» насыщенную ржавчиной красноватую почву Марса.

У него давно затекли ноги от долгого сидения в узком закутке между кроватью и стенкой, а рука смертельно устала от непрерывных, однообразных движений, но Джим упрямо не покидал своего места, полный решимости донести это бремя до конца. Массируя одной рукой спину жены, он то и дело склонялся к ее уху и шептал слова ободрения, хотя трудно было понять, кому они помогали больше — ей или ему?

— Хочешь, я подменю тебя хоть ненадолго? — предложил доктор, прекрасно видевший, что никакой пользы от дальнейшего пребывания Кендро на посту не будет, в то время как владеющая им паника передается роженице и усугубляет и без того сложное положение. — Ступай-ка ты лучше в соседнюю комнату и постарайся заснуть. В ближайшие пару часов никаких серьезных событий не предвидится.

— Док…

Голос мужчины звучал хрипло и грубо от тревожных предчувствий, но усилием воли он все же удержался от ненужных расспросов и продолжил более нормальным тоном:

— Прошу тебя, Тони, позволь мне остаться.

На лице его появилась вымученная улыбка, и он снова склонился над постелью Полли.

Анна вошла в тот самый момент, когда Тони окончательно решился позвать ее. Этот талант, в числе прочих, стал одной из главных причин, по которым доктор предпочел выбрать себе в ассистентки именно Анну, а не кого-либо другого.

— Мне кажется, Джиму просто необходимо выпить чашечку кофе, — твердым голосом произнес врач.

Кендро неуклюже выпрямился во весь рост.

— Ладно, док, уговорили, — сказал он, стараясь не выказать разочарования. — Но вы позовете меня, если что? Я имею в виду, когда будут какие-то новости?

— Ну конечно же позовет, — успокаивающе проговорила Анна, предупредив на мгновение готовый сорваться с уст доктора куда более резкий ответ. Она взяла Джима под руку и ласково улыбнулась лежащей на койке женщине.

— Осталось совсем немного потерпеть, Полли, — сказала она со спокойной уверенностью.

— Пойдем со мной, Джимми.

Едва за ними закрылась дверь, Тони повернулся к пациентке и с удивлением заметил скользнувшую по ее губам усмешку.

— Не стоит на него сердиться, доктор, — прошептала она извиняющимся тоном. — Джимми так переживает…

На большее у нее просто не хватило дыхания. Внезапно изогнувшись всем телом на узкой кровати, Полли замахала руками, цепляясь за воздух, пока подоспевший доктор не протянул ей свою, за которую она с благодарностью ухватилась. К несчастью, низкая гравитация Марса позволяла добиться известного выигрыша в любом виде физической работы, за исключением одного: родовые схватки, что здесь, что на Земле, требовали примерно одинаковых усилий от будущей матери. И врач ничего не мог с этим поделать, кроме как попытаться своим присутствием

внушить роженице ту уверенность, которой сам он, по правде говоря, не испытывал. Оставалось только молча стоять над койкой, чувствуя, как бегут по спине холодные мурашки страха, и в бессильном отчаянии слушать скрежет зубов пациентки, старающейся таким способом подавить рвущийся изнутри крик боли.

Когда приступ прошел и Полли отпустила его руку, Тони достал из стерилизатора свежую перчатку, решив произвести еще один контрольный осмотр. Что-то уже должно было проявиться, если судить по прошедшему с начала схваток времени. За спиной послышался глубокий вздох.

— Анна такая добрая и симпатичная! — произнесла Полли вполне нормальным голосом.

Даже не оборачиваясь, доктор уже знал, что увидит. Пациентка расслабленно лежала в прежней позе, стараясь беречь силы для следующих схваток.

— Полностью разделяю твое мнение, — бодро произнес Тони и оставил перчатку на столе.

Пожалуй, не стоит проводить новый осмотр. Ничего хорошего ни для роженицы, ни для него самого это не даст. «Прекрати суетиться! — приказал он себе. — Сиди и не рыпайся! Нельзя было позволять этому бедолаге так сильно давить на психику. Уж если она терпит, так остальным сам Бог велел. Да будь ты, черт побери, нормальным врачом! Таким, каким был когда-то в Питтсбурге и Спрингфилде. Ну и что из того, что это было на Земле? Да, здесь Марс, но разве от этого что-то изменилось? Тогда сиди, жди и не рыпайся!»

Джим Кендро за стеной вот уже в четвертый раз поднес к губам чашку с «кофе» — и в четвертый раз поставил ее на стол нетронутой.

— Ну а что об этом думаете вы, Анна? — не выдержал он. — Я хочу знать, как обстоит дело на ваш взгляд. Ведь вы же должны знать, когда что-то… Когда что-то не так!

— На мой взгляд, все идет нормально, — мягко произнесла Анна. — Самые обычные роды без видимых осложнений.

— Как же так?! — взорвался Джим. — Схватки начались в шесть утра, а она до сих пор не может разродиться! Если роды нормальные, почему так долго?

— Иногда так бывает, но это еще не означает, что возникли проблемы. Рожать — тяжкий труд и времени порой отнимает немало. Только и всего. — Анна понимала, что словами ей все равно не успокоить Кендро. Она пересекла по диагонали узкую прямоугольную комнату приемной и села за регистрационную конторку в противоположном углу. — Не думаю, что нам осталось долго ждать, Джим. На твоем месте я бы прилегла на часок. А если не хочешь спать, лучше помоги мне с работой.

Она взяла со стола газовую горелку и протянула ее Джиму.

— Послушайте! — в отчаянии вскричал Кендро. — Вы же не можете не сказать мне, если роды тяжелые. Он… Тони, я имею в виду, наверняка не стал бы меня обманывать или держать в неведении. В конце концов, у нее еще никогда это не заходило так далеко, вы же знаете…

Даже ангельское терпение Анны имело пределы. Она ловко выхватила у него зажженную горелку, прежде чем размахивающий ею Джим успел что-нибудь подпалить.

Кендро хотелось закричать во весь голос: «Да что вы все знаете?! Ничего вы не знаете! Двенадцать лет мы женаты и все эти годы мечтали иметь детей. Только мне и Полли известно, как сильно мы хотели ребенка! Но кончалось все тем, что ей становилось плохо, ужасно плохо, и ни разу, ни разу она даже близко не подходила к последней стадии. А вы тут…»