Чтение онлайн

Денис, держа в одной руке бумажный стаканчик с кофе, запрыгнул на переднее кресло «линкольна» Ортопеда и первым делом включил автомагнитолу.

«После недельного курса лечения у известного питерского сексопатолога доктора Льва Щеглова, – раздался вкрадчивый голос диктора „Азии-минус“, – американский миллиардер Билл Гейтс принял решение об изменении названия своей компании с „Микрософт“ на „Максихард“... [73] »

Рыбаков посмотрел в зеркало заднего вида на отъезжающие от здания суда автомобили, в одном из которых сидел полностью реабилитированный гражданин

Клюгенштейн, и удовлетворенно вздохнул.

– Домой? – полуутвердительно сказал Ортопед.

– Ага...

– Ты, блин, извини нас, – смущенно забубнил браток, выворачивая руль и одновременно с этим закуривая, – чо тебя не предупредили. Хотели, блин, как лучше...

– Да ладно, – отмахнулся Денис. – Проехали. Будем считать неудавшуюся попытку освобождения Глюка своеобразной тренировкой... Кстати, способ вы выбрали зело интересный, над его использованием стоит подумать.

– Да-а-а?! – обрадовался Грызлов. – А когда?

– Что «когда»? – пассажир сделал глоток.

– Ну, блин, когда думать будем?

– Завтра. Все – завтра, – Рыбаков на всякий случай пристегнул ремень. – Мишель, да не гони ты так, не на пожар же спешим...

Ортопед послушно сбросил скорость до жалких восьмидесяти километров в час. «Линкольн-навигатор» объехал заваленную снегом траншею, на дне которой махал лопатой одинокий рабочий, и подкатил к перекрестку.

Панаренко и Ковальских-Дюжая выскочили на крылечко суда в тот момент, когда от здания отъезжала замыкающая колонну машина – алый кабриолет Горыныча. У них еще оставалась слабая надежда перехватить экс-обвиняемого и попытаться своей властью отправить его обратно в камеру, но быстрые действия друзей Аркадия лишили сотрудниц правоохранительной системы и этой возможности.

Ирина Львовна ругнулась и закусила нижнюю губу.

– Спокойно, – вдруг прищурилась ее товарка. – А я этого козла знаю...

– Какого?

– Этого, на красном «мерседесе», – Надежда Борисовна икнула. – Колесников его фамилия. То-то я смотрю, рожа знакомая...

– Ну и что из этого?

– Много что, – решительно сказала Ковальских-Дюжая. – У меня стукачок имеется, так он с этим Колесниковым неплохо знаком.

– Да нам-то какой прок от твоего барабана [74] ? – скривилась Панаренко.

– Ты отыграться хочешь?

– А ты как думаешь?

– Тогда не дергайся. Мы этого Колесникова можем на встречу вытянуть, к барабану. Одного, – изрекла Надежда Борисовна. – У тебя пара своих оперов найдется?

– Ну, – до Ирины Львовны стало доходить, что ее коллега замыслила какую-то обычную для девяноста процентов стражей порядка провокацию.

– Произведем личный обыск, найдем наркоту. А дальше крутить будем, кто нам все эти сегодняшние подляночки устроил... Мой человечек в «Дюнах» [75] работает, там место свое, прикормленное. И местные

менты вмешиваться не будут.

Панаренко думала недолго.

Желание поквитаться с теми, кто испоганил результаты ее многомесячного труда и подвел под служебную проверку, взяло верх над чувством самосохранения.

– Я согласна...

Надежда Борисовна переложила сумку из одной руки в другую, вытащила из кармана пальто ключи от «рено», повернулась к своей машине и сделала шаг вперед.

Спустя секунду улицу огласил визг Ковальских-Дюжей, узревшей разодранный и обгаженный салон своего любимого микроавтобуса.

– Ты завтра поедешь братанов встречать? – Ортопед приспустил боковое стекло.

– В смысле? – Денис непонимающе посмотрел на приятеля.

– Завтра прилетают Циолковский, Винни и Фауст, – объяснил Грызяов. – Из Африки, блин. В пять вечера...

– А-а! Я ж не знал...

«Линкольн» перевалил через колдобину и затормозил у светофора.

– У меня вроде день завтра не занят, – сказал Рыбаков. – Так что можно и встретить.

Ортопед сделал последнюю затяжку и щелчком отправил хабарик в окно.

Трехсантиметровый окурок ментолового «Mallboro» пронесся по дуге через улицу, стукнулся о прут решетки небольшого оконца полуподвального помещения и влетел внутрь, приземлившись точно на кучку пороха, оставленную разгильдяем Пифией.

Черный порошок мгновенно вспыхнул.

Огонь пробежал по пороховой дорожке, протянувшейся от края стола к неказистому ящику с костной мукой, скользнул вверх по стенке и запалил основную массу горючего вещества. Посыпались искры, полыхнула взвесь, покрывавшая заржавленный штуцер баллона и пламя проникло внутрь емкости с газом.

Десять литров пропана сдетонировали мгновенно.

Старовойтова, Стульчак, Пескова и Пифию спасло то, что во время взрыва они курили в крохотном тамбуре дворницкой.

Выпитая бутылка портвейна «Массандра», не имевшего, по правде сказать, никакого отношения к фирменной марке и забодяженного в антисанитарных условиях на одном из ингушских малых предприятий, настроила «террористов-либералов» на философский лад. Старовойтов ударился в рассуждения о роли монетаризма в истории современной России, а Песков погрузился в розовые мечты о том, как он заживет после того, как обществу станет известно о подвиге молодых «демократов». Альберту почему-то казалось, что подрыв памятника Владимиру Ленину вознесет его вместе с подельниками на самую вершину политического Олимпа.

Ударная волна вышибла дверь в тамбур, подхватила «великолепную четверку» и выбросила несостоявшихся террористов во внутренний дворик.

Старовойтов спланировал головой вперед в гостеприимно распахнутый мусорный контейнер, Стульчак и Пифию швырнуло на газон, а задумчивый Песков верхом на двери взмыл выше всех и воткнулся в крону ясеня, зависнув в ветвях подобно парашютисту-неудачнику.

Посыпались выбитые стекла, взревели сигнализации припаркованных в радиусе двух кварталов автомобилей, заголосили возмущенные жильцы. Телефон дежурного по антитеррористическому отделу УФСБ раскалился от звонков. В течении одной минуты на место взрыва выехали сразу три машины с саперами...