Чтение онлайн

Мимо проследовали девушки из сборной по синхронному плаванию. Ортопед вежливо встал и отодвинул свой стул, давая пловчихам пройти по бортику бассейна. Оказавшиеся в непосредственной близости от поднявшегося в полный рост братка девушки приоткрыли рты.

Издалека мускулистые парни казались просто высокими. Когда же Ортопед принял вертикальное положение, стало ясно, что любая из пловчих приходится ему чуть ли не по пояс.

Замыкающая цепочку девушка засмотрелась, налетела на впереди идущую и свалилась в воду. Отфыркиваясь, она доплыла до лесенки и быстро убежала в раздевалку. Остальные покраснели, захихикали и скрылись в дверях гимнастического зала.

– Есть еще порох в пороховницах, – гордо выдал довольный Ортопед, подтянул плавки

и ринулся в бассейн.

Красиво прыгать в воду Михаил Грызлов никогда не умел. Огромное тело взвилось в воздух, пролетело метра три над поверхностью и плашмя рухнуло в бассейн, подняв фонтан брызг, окативший сидящих у бортика друзей. Ортопед сделал круг, подгребая по-собачьи, и вернулся обратно.

– Пороховницы не отбил? – меланхолично осведомился Денис, которому досталось больше всех.

Грызлов выбрался на кромку бассейна и сел, опустив ноги в воду.

– Может, купить остров? – размечтался Горыныч.

– И открыть там офшорный банк, – тут же предложил практичный Гугуцэ, на секунду оторвавшись от описания сто сорок седьмого способа засолки огурцов.

– Лучше ферму по разведению фотомоделей, – вмешался Борцов.

– Ферма банку не помеха, – Гугуцэ послюнявил палец и перевернул страницу. – Кстати, а какой идиот у меня в машине целую стопку «Дрочилок» [83] оставил? Нельзя ж так, блин, без предупреждения... У меня жена, дети. Хорошо, вовремя заметил, выбросил.

– Я оставил, – смутился Горыныч. – Хотел, блин, ментам в суде подсунуть...

– Зачем? – у Дениса тут же родились нехорошие подозрения. – Чтобы те отвлеклись, а ты бы Глюка отбил?

– Ну, – Даниил окончательно растерялся. – Думал, типа, если судья не отпустит, то я...

– Еще один диверсант, – вздохнул Рыбаков. – И с кем ты скорешился по этому поводу? Кто еще должен был принять участие в этом убойном мероприятии?

– Я, – признался Паниковский.

– И я, – Антифашист отвел глаза.

– Да-а-а, – Денис развел руки. – Ну вы, блин, даете...

– А ведь могло сработать, – рассудил Борцов. – Скворцы [84] порнушку любят. Тут же отвлекаются. Мы один раз несколько сочных кассет в уголовку подбросили, так, пока они там всем отделом у телевизора слюни пускали, сейф с вешдоками через окно вытащили. Правда, давно это было...

– И ты туда же, – констатировал Рыбаков. – А с виду законопослушный гражданин.

Начальник питерского ГУВД генерал Витольд Арнольдович Колбаскин размашисто поставил визу на последнем документе из стопки, ежеутренне доставляемой ему из секретариата, отодвинул бумаги на край стола и набычился.

Новая должность на поверку оказалась более хлопотной, чем генералу представлялось ранее. Бывший руководитель милицейского ведомства оставил Колбаскину массу нерешенных проблем, с которыми следовало разбираться незамедлительно, пока вопрос о соответствии Витольда Арнольдовича занимаемому посту не будет вынесен на министерскую коллегию.

Проблемы были политического свойства.

Генерал Волосатик слишком буквально воспринял Указ Президента о борьбе с нацистской символикой и допустил два оглушительных прокола. Осенью, среди бела дня, в самом центре города дуболомы из ОМОНа остановили машину главы ингушского землячества, придрались к эмблеме на дверце и долго дубасили четверых вайнахов прямо на глазах у многочисленных прохожих. Причем настолько долго, что к месту события успели подтянуться

тележурналисты и запечатлеть расправу над ингушами во всей красе. Водителя и пассажиров возили физиономиями по капоту, время от времени тыкали головой в дверцу, на которой красовались флаг и герб Ингушетии, и кричали, что сей национальный символ сильно смахивает на замаскированную трехлучевую свастику. Уверения вайнахов в том, что они в принципе не могут быть членами неонацистской организации и им самим частенько перепадает от добрых молодцев из РНЕ и русского «гитлерюгенда», никакого влияния на омоновцев не оказывали. Задержанных колотили дубинками и заставляли сознаться в профашистских настроениях, зачем-то припоминая им торговлю коноплей на Некрасовском рынке. Хотя все в Питере знают, что анашишкой на базаре занимаются узбеки и азербайджанцы, а отнюдь не ингуши.

Второй не менее дикий случай, прекрасно характеризующий интеллектуальные способности Волосатика и компании, а равно и большинства российских правоохранителей, произошел уже в новом тысячелетии.

Один из первых январских дней двадцать первого века был омрачен массовой дракой между курсантами Академии Министерства юстиции и сотрудниками районного уголовного розыска. Несколько пьяных ментов в штатском прицепились к стайке спешащих на занятия юношей и принялись срывать с них петлицы и нарукавные шевроны, украшенные ликторскими топориками. На подмогу курсантам бросились патрульные из проезжавшего мимо наряда, опера вызвали подкрепление, подтянулись три экипажа вневедомственной охраны, начальник академии поднял по тревоге дежурный взвод, вооружил подчиненных дубинками и пластиковыми щитами, и банальная стычка переросла в настоящее побоище.

Разгонять дерущихся прибыли пожарные, залившие толпу едкой пеной.

Оскорбленные опера накатали рапорта на имя Президента, в которых указали, что выполняли прямой приказ Волосатика об искоренении любых проявлений нацизма и совершенно не виноваты в том, что Министерство юстиции использует в своей эмблеме фашистскую символику.

По наследству оба дела перешли в ведение Колбаскина.

Витольд Арнольдович вызвал секретаря, назначил на следующее утро расширенное совещание с участием всех начальников райотделов, созвонился с прокурором города и договорился с ним о совместном телевыступлении, в котором Колбаскин и Биндюжко должны были дать резкую отповедь тем, кто вздумает играть на националистических чувствах горожан,

С точки зрения карьерного роста появление на голубом экране было гораздо важнее реального руководства личным составом ГУВД и наблюдения за расследованием сотен и тысяч уголовных дел. И генерал МВД, и прокурор это хорошо понимали.

Встречать прилетающих из африканского турне братанов отправились четыре машины и восемь членов команды, включая Дениса. Вместе с ними из спорткомплекса убыл Горыныч. Остальные продолжили отдых и чествование свежеосвобожденного Глюка.

Возле лестницы Рыбаков пожал руку Колесникову, пожелал удачи в разборке с обнаглевшими колхозниками и залез в «линкольн» Ортопеда, на заднем сиденье которого уже расположились Садист и Комбижирик, потягивающие пиво из узкогорлых зеленых бутылочек.

Грызлов перебросил рычаг коробки скоростей, и «навигатор» занял свое место ведущего в колонне автомобилей. Тихонько забормотала магнитола и зазвучали позывные «Азии-минус».

«Передаем последние новости, – бодро начал диктор. – В самом начале нашего выпуска сообщаем о знаковом событии в жизни северной столицы – вчера в шестнадцать часов семь минут на свободу вышел один из столпов братанского движения. Как человек скромный, он не стал настаивать на проведении общегородского праздника, но сообщил, что для своих друзей обязательно организует маленький сабантуй с выездом на природу... А теперь переходим к мелочевке. В Гатчинском районе из конюшен совхоза имени ныне действующего премьер-министра угнан табун пони. Предположительно, угон совершили цыгане-карлики...»