Чтение онлайн

Я тоже последовал за ними, любуясь ее длинными черными локонами, струящимися по спине, впервые охваченный каким-то странным невероятным чувством, которое я не мог себе объяснить. Появилось странное необъяснимое желание находиться рядом с этой девочкой, прикоснуться к ее дивным волосам, хотелось, чтобы она смотрела на меня, а не на Джэда, своими чудесными синими глазами, и сжимала не его, а мою руку. Я смотрел на их сплетенные пальцы, и меня охватывало неясное смутное раздражение. Ошеломленный, взволнованный этим нарастающим, совершенно новым для меня чувством, я шел за ними, и меня пронзало необъяснимое желание, чтобы эта девочка посмотрела на меня, заговорила со мной, почувствовать

ее чарующий взгляд на себе. Мне изо всех сил хотелось дернуть ее за эти играющие блестящие локоны, чтобы она, наконец, оглянулась на меня. Что со мной?

Джэд деловито и гордо показывал ей дом и что-то покровительственно объяснял. Камерон молча слушала его, с любопытством осматривая обстановку. Неожиданно она посмотрела на меня и спросила что-то по-французски. Я в растерянности смотрел на нее как завороженный, слушая красивую французскую речь. Джэд со снисходительной улыбкой ответил за меня, что мы не понимаем ее.

– Ах да, забыла! Извините, – сказала Камерон уже на чистом английском. – Мама меня предупреждала, но мне сложно сразу перестроиться на другой язык.

Она улыбнулась мне и Джэду своей неповторимой ослепительной улыбкой, и мы с ним поняли, что дело совсем плохо, что мы готовы на все, лишь бы снова увидеть эту улыбку на ее лице, чтобы заслужить внимание, дружбу и привязанность этой очаровательной девочки.

С первого дня их приезда мы позабыли все свои коварные планы, так как Камерон мгновенно завоевала наши сердца. Она унаследовала необыкновенную красоту своей матери. Ее большие синие глаза оттеняли темные длинные ресницы, густые черные волосы тяжелым каскадом падали на плечи, струясь локонами по спине, и эта несравненная чарующая улыбка – она пленила, околдовывала и врезалась в сердце навсегда.

Шли годы. Все носились с ней, все обожали ее. Камерон прекрасно сознавала свое очарование, спокойно и снисходительно принимая внимание и восхищение окружающих. Ей нравилось наблюдать наше соперничество за нее, наше стремление завоевать ее сердце. Наша дружба с Джэдом всегда омрачалась чувством ревности к ней. Камерон не без улыбки наблюдала, как мы спорим, деремся из-за нее, воспринимая наше соперничество как очередную игру, как детскую забаву. Впрочем, в то время так все и было. Лишний повод подраться и в очередной раз испытать себя, показать Камерон и всему миру, кто из нас круче, – это нам с Джэдом было по душе. Прислуга, гувернантки никогда не вмешивались в наш запутанный треугольник отношений, только разводили руками: «Что же будет, когда они все вырастут? Не миновать трагедии!» Они ничего не говорили родителям, так как боялись Джэда. Они знали его хитрость и мстительность. «Этот ребенок просто демон», – шептались они за его спиной.

Камерон нравились грубые ласки Джэда, когда он привлекал ее к себе, его руки путались в ее черных волосах, наматывая длинные пряди на кулак, он притягивал ее лицо к себе. В ее глазах отражались покорность и удовольствие. Камерон признавала его властность и силу. Ей нравились его необузданность, его неистовство. Она позволяла ему чувствовать, что принадлежит ему, что он главный человек в ее жизни. Вернее, один из главных, так как я ни в коей мере не уступал ему привязанность и внимание Камерон.

– Джэд, ты самый сильный, самый красивый, – говорила Камерон, с любовью глядя на сводного брата.

Он счастливо улыбался и неистово обнимал ее. Она охотно принимала его ласки и нежность, потому что она знала, что нежен он только с ней. И Джэд – он был предан ей, он обожал ее.

Я жутко ревновал и досадовал, что у меня нет возможности жить с ней в одном доме и забираться к ней в постель, как это делал Джэд. Они иногда засыпали

вместе, обнявшись.

– Реймон, он мой брат, – всегда говорила она мне, замечая мою злость, – и я люблю его.

– А меня любишь?

– И тебя люблю, – Камерон нежно обнимала меня, и мое сердце замирало от восторга.

Но она редко проявляла симпатию и нежность ко мне при Джэде. Надо было видеть, как сразу вспыхивали его глаза, как темнел его взгляд.

Кайл и Рене были просто счастливы, что Джэд и Камерон стали так дружны и близки. Но они почти не занимались детьми, ничего не замечая вокруг, полностью поглощенные своей неутихающей страстью и друг другом. Так что Джэд и Камерон росли без присмотра вечно влюбленных родителей, предоставленные больше самим себе, учителям и гувернанткам. Учителя и гувернантки были у Джэда «под колпаком». Они жутко боялись его и понимали, что этот несносный подросток может им устроить невыносимую жизнь, если они будут играть не по его правилам. Они боялись жаловаться на него родителям, отзываясь о Джэде и Камерон всегда положительно, так как, несмотря на выходки и тиранию Джэда, все держались за свою работу. Кайл Лейдон был очень щедрым работодателем.

Камерон оставалась прекрасной загадкой для нас. В ней гармонично сочеталось столько черт. Она была дерзкой и кроткой, насмешливой и нежной, жестокой и мягкой, а искусством очаровывать она овладела с самого детства. С прелестной грациозностью, одним только взглядом и взмахом ресниц она заставляла нас с Джэдом играть по ее правилам. Спорить с ней было бесполезно, Камерон редко повышала голос, но всегда от всех получала все, что хотела. Джэд и я не уставали конкурировать между собой за ее взгляд, внимание, улыбку. Я чувствовал себя счастливейшим на земле, если Камерон была довольна мной. Она стала главным человеком в нашей с Джэдом жизни. Я завидовал Джэду, что он видит ее больше, чем я. Джэд же просто бесился, когда Камерон лукаво называла его «Мой милый брат».

– Я тебе не брат! – злился он.

– А кто тогда?

– Когда я вырасту, я женюсь на тебе, как мой отец на твоей матери!

– Нет. Я не выйду за тебя, – смеялась она.

Она забавлялась нашей ревностью и обожанием.

– Это почему?

– Потому что есть Реймон.

Помню, я остолбенел от счастья. Джэд, еле сдерживаясь, сжимал кулаки. Она хохотала.

– Не злись! Ты – мой господин и повелитель, но помни, что не навсегда! – шутила она.

Но потом уже были не шутки, так как мы становились взрослее. Камерон не показывала, кому именно из нас она отдавала предпочтение, но каждый в душе надеялся, что ему.

Джэд никогда не показывал при родителях свои чувства к Камерон, был всегда очень сдержан при отце и Рене. Максимум, что он позволял при них, – это обнять ее или взять за руку. Но Рене с Кайлом ничего не замечали, они были зациклены только на себе и своей великой любви.

Кайл неустанно баловал прекрасную жену, ни в чем ей не отказывал, любое желание Рене беспрекословно выполнялось. Он осыпал ее цветами и щедро дарил роскошные подарки. Нас всегда удивляло одно загадочное обстоятельство. В день рождения Джэда Кайл неизменно преподносил Рене какой-нибудь подарок и только потом шел поздравлять сына. Джэд всегда возмущался, что только он должен получать в этот день подарки, и никто больше. Когда их дети спрашивали об этом, они ничего не отвечали. Только смотрели друг на друга страстным и всепоглощающе нежным взглядом, в котором отражался их секрет, который знали и понимали только они одни. Мы не уставали гадать о причинах, по которым Рене всегда получает подарки в дни рождения Джэда, но это обстоятельство оставалось загадкой. Об истинной причине я узнал только спустя много лет.