Кадуцей. Избирая Смерть...
Шрифт:
Что в нем Никт нашёл она искреннее не понимала…
Перед самым выходом она в последний раз покрутилась перед зеркалом, проверяя как она выглядит в своем наряде. Увиденное её почти удовлетворило, так что в последний раз пересобрав волосы в длинный хвост, она приоткрыла дверь и выглянула наружу. На улице было темно, благо теперь для неё это не было помехой. Наоборот, можно даже поиздеваться над некоторыми стражниками. Раст уже начал её учить как правильно бесшумно двигаться и получалось у неё на удивление неплохо. По крайней мере, Никт шумел сильнее, за
Вот она и тихо шагая, двигалась в сторону тренировочной площадки. Если повезет, она сможет испугать Никта и всю оставшуюся неделю она… она…
Что она будет делать с испугавшимся Никтом Мия не успела придумать, как до её ушей долетел обрывок разговора. Никт на площадке был не один. Странно.
Тихо, словно мышь, она подошла к одному из трех внутренних проходов между домами ведущих на тренировочную площадку и аккуратно выглянула из-за угла.
Её господин был определенно не один. Тусклый свет от фонаря скорее мешал рассмотреть собеседника, чем помогал.
Прищурившись и вжавшись в холодный камень, девушка внимательно слушала доносившиеся обрывки разговора.
– Я не хочу жить в клетке!!!
«Алекса! Вот зараза! Да я пристрелю её за такие слова!» Мия покатала желваки от избытка эмоций. Пока сироты в приютах считают за неимоверное счастье попасть к монастырь в качестве слуги, ведь это означает регулярную кормежку и вполне сносное отношение, эта… это… эта сучка смеет кричать о том, что ей тут не нравится!!!
Пока она продумывала десяток самых обидных фраз которые она выскажет в лицо этой неблагодарной козе, обстановка на площадке изменилась. ОНИ ОБНИМАЛИСЬ!!!
От шока, Мия даже не сразу поверила своим глазам. А когда эта стерва потянулась губами к её Никту они поцеловались!
Она хотела уже выскочить из своего укрытия и высказать абсолютно все что она об этом думает, как внезапно, чья-то грубая, твердая ладонь словно клещами впилась ей в лицо, разом перекрыв рот и нос и лишая её возможности не то что издать какой-то звук, а банально вдохнуть.
Естественно, она попыталась сопротивляться. Но нападавший явно был крупным мужчиной и без малейшего труда пресекал любые её попытки освободится.
Оставалось только одно – максимально изогнувшись, она локтем попыталась пнуть причинное место врага, но он без труда заблокировал её удар. Но суть была не в этом – ладонь сжимающая ей лицо, лишь самую малость сместилась и она смогла уцепиться зубами за внутреннюю часть руки.
Такое чувство, что она с таким же успехом могла бы попытаться укусить деревяный косяк, но очевидно какой-то дискомфорт она нападавшему все же смогла принести раз он ослабил хватку и она наконец-то смогла вырваться из захвата.
Но она рано радовалась. Её противник специально её отпустил и Мия не успев предупреждающее закричать, получила жесточайший удар в затылок. В глазах моментально потемнело от боли, и каменная мостовая монастыря словно прыгнула ей навстречу.
«Сотрясение?» мутная
Её неуклюжему прыжку тоже помешали. Левую руку заломали в плечевом суставе и в живот прилетел пудовый кулачище. Внутренности девушки словно взорвались и она, задыхаясь рухнула на землю, всерьез попытавшись выплюнуть ненужные органы и её огромному сожалению, безуспешно.
«Надо…предупредить…»
Больше всего, сейчас девушке хотелось скрутиться калачиком и тихо умереть, чтобы хоть таким образом облегчить раздирающую изнутри боль. Но нельзя. Если на монастырь напали, значит Никт в опасности. Надо подать сигнал.
Правая рука нехотя, подрагивая от усилий потянулась за пистолетом.
«Если сниму предохранитель… Смогу выстрелить… Смогу предупредить…»
Увы. Когда она уже щёлкнула переключателем, её руку чуть выше локтя в одну из болевых точек, что показывал ей Раст – сдавили словно клещами, да с такой силой что слезы брызнули из глаз, а руку словно в кипяток окунули.
Ну вот и все. Конец. Ей было обидно. Обидно заканчивать жизнь свою вот так вот, когда она даже не поцеловалась ни с кем.
«Прости… Никт…»
Но время шло и хватка, удерживающая её ослабла, а потом и вовсе исчезла.
– Плохо. Очень плохо. Но идея с укусом и попыткой выстрелить из своей игрушки была почти удачной, девочка.
Она хотела ответить длиннющей тирадой, полной ядовитого сарказма и насмешки, а в конце плюнуть в говорившего, но вместо этого лишь просипела уткнувшись лбом в прохладный от предрассветной сырости камень мостовой:
– Раст… сукин ты сын…
– Знаешь, орины за оскорбление своих матерей убивают. Но я свою родительницу не помню, так что будем считать, что я ничего не слышал. Вставай, они уже ушли.
– Зачем ты… Это сделал? – Мия зашевелилась и медленно начала подниматься на ноги.
– Тренировка твоей готовности к бою, девочка. Зачем же ещё?
Голос её наставника стал ближе, словно он присел на корточки рядом с ней. Она повернула голову в его сторону и хотела плюнуть в наверняка довольную собой харю, и плевать что он ей потом самым жестоким образом отомстит, но ей хоть как-то хотелось поквитаться за те ощущения, что она сейчас испытала. Но плевок не состоялся. Глаза Раста, сидевшего на расстоянии вытянутой руки горели призрачным светом, почти так же, как у Никта. Почти так же, как неё.
– Твои глаза… – удивление было настолько сильным, что даже боль немного отступила.
– Любопытно, не правда ли? – живые огоньки мигнули в последний раз и спустя секунду на неё смотрели обычные, темные глаза её с Никтом загадочного наставника.
– А теперь на счёт того, зачем я это сделал. Я даю тебе выбор, девочка. Ты можешь пойти за своим Никтом, разыграешь сцену ревности или обиды и не получишь ничего. Или можешь пойти за мной, и ты испытаешь в сотню раз больше боли и страдания чем сейчас, но станешь чуточку сильней.