Чтение онлайн

Конечно, клонировать самого себя, чтобы разом сделать всю работу я не мог, но вот работать с клетками выделяя их по одному типу, с трудом но было возможно. Возвращаясь к аналогии с карточным домиком и квартирами, то я находил однотипные из них и оставлял условного клона, который идеально синхронизируясь со мной выполнял те же манипуляции, что и основное тело. То есть если видоизменял допустим эритроциты в крови, то делал это единовременно для всех клеток этого типа. Проблем такого решения было две. Первая – это резкая, просто чудовищная головная боль и скребок ледяной

тёрки по моим мозгам. Вторая – назад пути не было.

Дело в том, что наш организм чутко мониторит общую систему на предмет отклонений и перезаписанное ДНК расценивается им в первую очередь как вторжение, вследствие чего возникал маленький междуусобчик, мрачно именуемый специалистами аутоиммунной реакцией. Конечно, можно было поступить как во время трансплантации органов – то есть задавить под корень иммунитет и надеяться на то, что организм не поймет, что его обманули, но от подобного шага пришлось отказаться. Во-первых, потому что я менял, по сути, все тело, а не только часть его. А во-вторых, новорожденный в первые месяцы частично заимствует иммунитет у матери и если я сейчас его уберу, то ребёнок станет полностью беззащитен перед любой инфекцией, а создать иммунитет из ничего я не мог. Так что пришлось, сцепив зубы и прикрыв глаза от боли ледяных шурупов, что медленно и со вкусом ввинчивались в мою дурную голову, молча делать свою работу.

Без понятия, сколько прошло времени, но открыв глаза, меня качнуло от накатившей слабости и головокружения.

Забавная мысль клюнула сознание и я позволил себе кривую усмешку пытаясь отвлечься от головной боли. Так как я смог заменить все клетки тела кроме головного мозга, то ребёнка можно теперь называть истинным попаданцем. Родной мозг в чужом теле! Или теперь это уже чужой мозг в родном теле? Да и возникает философский вопрос на тему того, кто сейчас мирно спит на пеленальном столике, тот прошлый ребенок или все же нечто новое?

В любом случае, лезть в структуру человеческого мозга я не собирался. Банально страшно. Это как мастеру собирания пазлов, дать в руки пинцет и тикающие механические часы с задачей заменить все детали. Уверен, исход для часов будет весьма печален. Поэтому нет, мозг я оставил нетронутым. Гематоэнцефалический барьер, присутствующий в любом из нас, должен справиться со своей основной функцией и, надеюсь, остальное тело не узнает о том, что им управляет иностранный резидент.

Ммм… Странно, что-то соленое на губах… Оп, а это кровь из носа пошла, неплохо ты Серёжа постарался, излечил неизлечимое… Стоп, кто? Ух, чёрт…

Имя, всего на долю мгновенья мелькнувшее в измотанном сознании, тут же бесследно растаяло и как я не силился вспомнить его ничего не получалось, провоцируя лишь дополнительные скребки ледяных когтей по внутренней стороне черепа.

– Никт… – Мия аккуратно тронула меня за локоть. – У тебя кровь…

– Ерунда, до свадьбы заживет. – Тяну губы в неуклюжей улыбке, вытирая, а точнее размазывая алую жидкость на лице, после чего аккуратно поднимаю дрыхнущего малыша и передаю его взволнованной мамаше. – Не знаю насчёт характера, но малыш определенно

будет копией отца. И да, ему потребуется усиленное питание следующие несколько дней.

Слова благодарности от Ниисы с мужем я уже не слышал. В голову словно запихнули громадный колокол и нещадно по нему лупили, от гула которого меня слегка пошатывало, но, к счастью, это ничуть не мешало мне самостоятельно перебирать ногами в сторону дома. Хотелось спать.

Мне под руку ввинтилась черноволосая головка Мии, что, приобняв меня за талию постаралась стабилизировать мою неуклюжую имитацию Шалтай-Болтая.

– Эй… Я был крутым? – спрашиваю хоть что-то, чтобы развеять неловкое молчание со стороны девушки.

– У тебя руки светились белым… Никт, скажи, это было обязательно?

О как. Интересные вопросы ты задаешь девочка. Жаль только, что башка не соображает выдать по-настоящему умную мысль, так что пытаемся сменить тему.

– Ты, кстати, молодец. Я планировал осмотреть мелкого чуть позже, так что гордись, сегодня ты спасла ему жизнь.

– Никт. Я не об этом.

Дергаю уголком губ. Вот ведь настырная.

– Ммм… А кто если не мы, Эмилия? Жертвуя собой ради чужого здоровья и жизней, разве это не высшее благо?

– А, по-моему, это глупо.

Ворчит. Как мило. Я хотел отшутиться или слегка поддразнить этого ребёнка, в легкую задающего вопросы, на которые не каждый взрослый сможет ответить. На крайний случай можно ущипнуть за теплый и мягкий бок, только чтобы не видеть эту сосредоточенно-серьезную девичью мордашку, ожидающую некого откровения или внеземной мудрости, но вместо этого лишь вздохнул:

– Я не смог бы поступить иначе. Засыпать, зная, что ты мог спасти чью-то жизнь, но не спас, потому что решил себя пожалеть… Не хочу. Во многих знаниях – много печали. И ответственности. Так что, кто если не мы, Мия?

Девушка не ответила. Падая на кровать, даже не раздеваясь, я расслышал тихий шепот на самой границе слышимости: «Может кто-то другой?», но ответить не успел, банально отключившись.

Проснулся я уже когда стемнело и чувствовал себя вполне терпимо. Немного болела голова, хотелось есть и тд, короче жить можно. Потянувшись, я откинул одеяло в сторону и рывком сел, опустив босые ноги на пол.

«Надо же, все-таки смогла меня раздеть»

Повернув голову в сторону тихо сопящей девушки я улыбнулся. Моё зрение вполне позволяло разглядеть открывшуюся картину в мельчайших деталях.

Мия спала на другой половине кровати и как всякие симпатичные девушки делала это вполне обычно – скрутившись в эдакое подобие бублика, периодически похрапывая и жуя локон волос, что пушистым веером разметались на подушке. Потянувшись, я отобрал обслюнявленную «вкусняшку» мельком подумав, что надо бы рассказать, а ещё лучше показать, какого объёма клубок можно вытащить из желудка любителя жевать свои волосы. Не удержавшись, я провел рукой по голове что-то сонно пробормотавшей и зашевелившейся девушки. Одеяло соскользнуло чуть ниже и я едва слышно фыркнул от открывшегося вида.