Чтение онлайн

Вижу деда. Стоит там, где и стоял в первый раз, будто никуда и не уходил.

Поздоровались.

–  Часом, подымить нэма чим?

–  Найдем, старина.
– Отвалил кучу папирос.

Взял, хитровато прищурился:

–  Закоротыло, га?

Не отвечая, стучу в калитку; дедок похихикивает.

Калитка приоткрылась, Галина скользнула по мне настороженным взглядом:

–  Заходите… - Сутулясь, пошла впереди меня.

В комнате, как и тогда, тепло, уютно. Сняв шапку, сказал:

–  Сяду,

с вашего позволения.
– И опустился на стул.

Чуть откинув голову, она выжидательно смотрела на меня.

–  Хотите повинную?
– Я облизнул пересохшие губы.

–  Не хочу…

–  Уйти?
– спросил, вкладывая в одно это слово неловкость, чувство вины перед ней.

Она помолчала, села напротив меня, оперлась ладонью на край табуретки. Заговорила не спеша:

–  В ту ночь хотелось плакать - разучилась!
– Секунду поколебалась.
– Мне казалось, что люди должны друг другу доверять, искать в человеке прежде всего хорошее…

–  Что же с вами случилось?

–  То же, что и со всеми… Ужас оккупации! Вы не можете себе представить - жизнь вне закона, «рабы» и «хозяева» с «новым порядком», а при них прихлебатели, да не с пустыми руками, с автоматами… А финал - «оккупированная». Хоть плачь, хоть вой, но ты уже меченая…

–  Старик, ваш сосед, знаете, что о вас?…

–  Он гадина, мородер!… Ходил на поле боя и грабил - убитых грабил. А сейчас грабит живых - доносами.

–  Простите. Но вы вообще какая-то… н-неподходящая, что ли!…

Она грустно улыбнулась:

–  И обижаться на вас трудно…

–  Я солдат, обыкновенный солдат, привык напрямик…

–  Не знаю, какими бывают необыкновенные солдаты. Но иногда вместо «напрямик» получается «напролом».
– Вдруг спохватилась: - Который час?

–  Без четверти двенадцать.

–  Ой, опаздываю…

Выбежала в сени. Вернулась в комнату в пальто, в стоптанных туфлях, в своем пуховом платке, перекрещенном на груди и узлом завязанном за спиной.

Я поднялся:

–  Останьтесь, Галина.

Отрицательно покачала головой.

Подошел к ней, торопливо прижал к себе… Сильным толчком отстранила меня:

–  Не надо…

–  Нет так нет!
– Схватил ушанку.

–  Не обижайтесь. Мне надо идти, а то попаду в неприятную историю…

* * *

До отхода поезда еще много времени. Как убить его?

Бродил по городу, сидел под своим дубом на берегу Кубани.

Медленно обходил базарные ряды - молочные, мясные, барахолку. Всего было много, но цены - моего месячного содержания хватило бы на три кило масла…

Вернулся на свою окраину, постоял у калитки, постучал - ни звука. Вспомнил, где Галина оставляет

ключи. Перелез через забор, вошел в ее комнату, разулся и лег на кровать: напролом так напролом. Спал уютно, всласть…

Что- то заставило проснуться и насторожиться. Шаги, женские голоса. Скрипнула дверь.

–  Кто здесь?
– Голос испуганный, робкие шаги.
– Ты, Виктор?… Константин Николаевич? Боже мой, со мной золовка… - И с отчаянием: - Тут подполковник, мой квартирант… Такого еще не бывало!… У него, правда, не топится…

Золовка ни слова. Угнетающая тишина: слышно, как за окном шумит зимний ветер.

Я готов провалиться сквозь землю.

–  Извините, сейчас обуюсь…

Женщины вышли из комнаты.

Никак не могу засунуть правую ногу в сапог - подъем дьявольски узок. А тут хоть уши затыкай: за дверью приглушенные голоса.

Галина:

–  Вот какая ты!… Ну заболел, наверное, человек…

Золовка:

–  Так бы и посмел забраться в чужую постель! Теперь понятно, почему на письма Виктора не отвечаешь. Он нас засыпал вопросами: где Галка, что с ней, почему не пишет?

Галина:

–  Ты не смей. Ты мне не указ…

Первой вошла Галина.

–  Как это понимать, Константин Николаевич?

–  Прошу прощения - собачий холод загнал к вам.
– Повернулся к золовке, щелкнул каблуками: - Тимаков Константин Николаевич… - Взялся за шинель.

Галина бросилась ко мне:

–  Куда же вы на ночь глядя? Вот, возьмите хоть одеяло…

–  Спасибо…

Посмотрела на золовку, потом на меня.

–  Впрочем, ничего страшного не случилось. И мы будем рады видеть вас. Правда, Варя?… Приходите завтра утром пить чай.

–  Приду, спасибо…

Бродил под дождливым небом. Далеко перекликались сиплыми гудками паровозы.

Что делать? Поезд уже ушел. Все равно достанется от полковника Мотяшкина - опаздываю. Ладно: семь бед - один ответ!

Чертовски сырая комната, ворочаюсь и так и этак, а согреться не могу и под ее одеялом. Но усталость свое взяла: невольно прислушиваясь к голосам моих соседок за стеной - они, по всей вероятности, выясняли отношения, - уснул…

Стол был накрыт празднично. Галину не узнать: в строгого покроя синем костюме.

–  Просим к столу, Константин Николаевич.

–  Доброго вам дня.
– Я посмотрел на Варю.

–  Здравствуйте, - сказала с холодком в голосе. Шелковое платье с прямыми плечиками подчеркивало угловатость ее фигуры.

Галина спешит наполнить бокалы:

–  Выпьем за солдат и офицеров, наших воинов!

Тост приняла и Варя - залпом осушила бокал. Лед, кажется, трогается.

–  Вы учитесь?
– спросил ее.

–  В десятом, товарищ подполковник.
– Вино придало ей смелости. Ткнула пальцем в награды: - Вам бы гордиться…