Иван Болотников
Шрифт:
Молвил и пошагал в город. Возница обескураженно глянул вслед, развел руками, а затем хлестнул кнутом застоявшуюся кобылу.
– Но-о-о, милая!
Парни вскоре оказались на Ильинке. Место шумное, бойкое. По обе стороны улицы высились боярские, дворянские и купеческие хоромы; здесь же, вдоль мощеной дороги, стояли мясные, мучные и съестные торговые лавки. Громко, нараспев кричали сидельцы, зазывая покупателей, шустро сновали походячие пирожники с деревянными лотками. Между толпами народа
Один из прохожих зазевался, придирчиво разглядывая в руках новый цветастый сарафан, только что купленный в Бабьей лавке. Наехал плотный чернявый холоп в коротком темно-синем кафтане. Глаза наглые, с лихим озорством. Отвел назал руку с нагайкой, примерился и сильно, с оттяжкой полоснул по сарафану. Сарафан мягко соскользнул в лужу, а мужик оторопело застыл с отсеченным рукавом.
– Энто как же, родимые?
– Гись! Стопчем!
Холоп стеганул мужика по спине, тот отскочил, едва не угодив под колымагу.
Боярский поезд проследовал дальше, а мужик, придя в себя, побежал за колымагой, размахивая оторванным рукавом.
– Поруха, крещеные!
Тблпа смеялась.
Иванка остановил посадского, спросил, как выйти из Рубленого города к реке.
– Тут рядом. Ступайте вон на ту стрельню, а под ней ворота. Через их к Волге сойдете.
Миновали ворота и вышли на берег. Он был высок и обрывист, далеко внизу бежала Волга.
– Вот это брег! – воскликнул Васюта.
А Болотников обратил внимание на то, что под крепостью нет ни земляных валов, ни рва, заполненного водой.
«Да они вовсе и не надобны, – невольно подумалось ему. – Ишь какой брег неприступный».
Поразила Иванку и сама Волга: впервые он видел такую широкую, величавую реку; по Волге плыли струги, насады и расшивы под белыми парусами. Внизу же, у пристаней, было людно и гомонно. Судовые ярыжки грузили товары, доносились крики купцов и приказчиков, сновали телеги с возами. Услышали парни и иноземную речь.
– Знать, купцы заморские. Глянь, какие чудные, – рассмеялся Васюта, указывая на людей в диковинных нарядах.
Иванка улыбнулся: уж больно потешны гости заморские. В париках и камзолах, в коротких портках, на ногах чулки и башмаки.
– Ну и портки! – заливался Васюта. – Срамотища.
Спустились к берегу и неторопливо побрели вдоль
Волги, приглядываясь к купцам.
«Кто ж из них в Астрахань пойдет? Да и возьмет ли?» – думал Болотников.
Останавливались у каждого судна, спрашивали, но купцы и приказчики были неразговорчивы, гнали прочь.
Один из купцов дозволил разгрузить трюм, но с собой брать не захотел.
–
– А ежели без денег?
– спросил Болотников.
– Как это без денег? – вскинул кустистые брови купец.
– Да так. Возьми нас гребцами или работными – кули таскать. Мы хоть до Хвалынского моря пойдем, а денег не спросим. Охота нам Русь поглядеть.
– Кули таскать?.. Без денег? – купчина ехидно прищурил глаза. – Воровать замыслили? Товар пограбить, а меня в воду? А ну проваливай! Стрельцов кликну!
– Чего шумишь, Еремей Митрич? Рыбу испугаешь, – весело произнес шедший мимо купец в суконном кафтане нараспашку.
– Да вот, кажись, лихие, – мотнул бородой на парней Еремей Митрич.
Купец глянул на Болотникова и нахмурился.
– Чего ж проманул, ростовец? Не ко мне ль снаряжался?
Перед Иванкой стоял знакомый купец с озера Неро.
– Прости, Мефодий Кузьмич. Содруг мой в тот день затерялся. А без него уйти не мог.
– А как здесь очутился?
– Здесь? – почесал затылок Иванка, и в глазах его запала смешинка. – Так тебя ж искал, Мефодий Кузьмич. Мекал, ждать меня будешь. Куда ж тебе в Астрахань без ярыжек?
– Задорный ты, – ухмыльнулся купец. – А товар мой не пограбишь? Вишь, Еремей-то Митрич опасается.
– Коль крепко стеречь будешь – не пограблю, – все с той же смешинкой ответил Болотников.
– У-ух, задорный… И содруг твой экий?
– Так ведь из одного горшка щи хлебаем. Бери, Мефодий Кузьмич, не пожалеешь.
Купец увесисто хлопнул Иванку по плечу.
– Беру, прокудник! И друга твоего. Идем к насаду.
Пока шли до судна, Иванка обрадованно поглядывал
на Волгу.
«Вот уж не гадал, не ведал. Знать, сам бог нам Мефо-дия Кузьмича послал. И купец, кажись, веселый».
Мефодий же Кузьмич, как потом прознал Болотников, три дня простоял в Ярославле из-за своих торговых дел. Половину товара он выгодно сбыл на городском торгу, а затем пошел с мошной на Английское подворье. Закупил нового товару и теперь грузил его на судно. Рано утром насад должен был отправиться в дальний путь.
Управились быстро: еще дотемна заполнили трюм бочками и кулями. Мефодий Кузьмич молвил:
– Покуда погуляйте, молодцы. Да, смотрите, в кабаке не упейтесь. Питухи мне не надобны.
– Да мы ж по единой, с устатку, – подмигнул ватаге рослый крутоплечий ярыга.
– Ведаю тебя, Игоська. Лишь бы до ковша добраться.
– Да клянусь богом – по единой! – перекрестился Игоська.
– Не клянись. Бога ты давно закинул. Лучше мне, Мефодию Кузьмичу, слово дай.
– А, може, без слова, а? – поскучнел Игоська.
– Тогда сиди в насаде.