Испытание огнем
Шрифт:
В комнату вошел стройный тщательно выбритый генерал-майор в мундире без единой складки. Отдал честь, снял фуражку, повесил ее на гвоздь, провел два-три раза расческой по волнистым рыжеватым волосам. Это был начальник штаба армии А. Г. Ермолаев.
– Знакомьтесь, Александр Григорьевич, - сказал ему Гречко, кивнув в мою сторону. - Наш новый начальник политотдела Михаил Харитонович Калашник.
– Значит, нашего полку прибыло, - протянул мне руку начальник штаба и улыбнулся. - Все идет по плану... Откуда к нам?
– Из восемнадцатой армии. Последнее время был комиссаром дивизии.
– Неплохо. Выходит, и дивизионной ухи хлебнули...
Вслед за Ермолаевым один за
Когда все расселись по местам, на минуту воцарилась тишина. Отчетливее стали слышны артиллерийские выстрелы, взрывы мин и снарядов.
Заседание Военного совета началось точно в назначенное время и продолжалось часа полтора. Командующий предоставил слово начальнику штаба, который кратко доложил обстановку.
Войска армии и части моряков Черноморского флота остановили противника на рубеже юго-восточная часть Новороссийска, цементные заводы, Адамовича Балка. Далее линия обороны проходит по горному хребту южнее станиц Абинская и Ахтырская. Гитлеровцы по-прежнему имеют значительное превосходство в силах и средствах, хотя в результате последних боев понесли тяжелые потери. В районе Новороссийска против наших войск действуют соединения 5-го немецкого армейского корпуса в составе 9-й пехотной дивизии генерал-майора Шлейница, 73-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фон Бюнау и румынский кавалерийский корпус из трех дивизий. Они стремятся полностью овладеть Новороссийском и далее наступать вдоль Черноморского побережья. Войска противника имеют надежное прикрытие с воздуха и все еще значительное количество танков...
Задача войск армии - закрепиться на занимаемых рубежах, постоянно сковывать действия врага контратаками. Необходимо полнее использовать возможности горно-лесистой местности для проникновения боевых групп в тылы и на фланги вражеских войск, чтобы наносить по ним внезапные удары. Особенно важно пресечь непрекращающиеся попытки гитлеровцев прорвать нашу оборону северо-восточнее Новороссийска и развить наступление вдоль побережья для соединения со своим 57-м танковым и 44-м армейским корпусами, которые рвутся к Туапсе с севера...
Командующий дал возможность высказать свои соображения начальникам разведывательного и оперативного отделов штаба, члену Военного совета по тылу. О политическом обеспечении боевых действий войск рассказал полковой комиссар Мальцев.
Подведя итог обмену мнениями, генерал Гречко объявил решение. Суть его сводилась к тому, чтобы на всех рубежах стоять насмерть, держаться до последней возможности, принять все меры к укреплению обороны.
– А теперь, товарищи, за работу, - добавил он. - Дорога каждая минута.
После заседания Военного совета я собрал офицеров политотдела, вернувшихся к тому времени из войск. Сообща обсудили, как усилить политическую работу в частях. Договорились, что на рассвете все снова отправятся в соединения.
Ночь, помнится, прошла относительно спокойно - велась обычная, "сторожевая" перестрелка. А под утро снова загремела канонада. Фашисты двинулись - на позиции 77-й стрелковой дивизии полковника Е. Е. Кабанова и 16-й отдельной стрелковой бригады полковника П. И. Левина. Начальник политотдела дивизии батальонный комиссар Усейн Ага-Бала оглы Джавадов вскоре сообщил по телефону, что гитлеровцы атакуют крупными силами пехоты при поддержке танков, что части и подразделения дивизии дерутся
Утром я заехал в армейский госпиталь, чтобы повидаться со своим предшественником - полковым комиссаром М. М. Гаком. Но разговора не получилось: раненый плохо себя чувствовал. Вскоре его эвакуировали в тыловой госпиталь.
Вместе со Скуратовским поехали в 216-ю стрелковую дивизию, оборонявшуюся на рубеже поселок Эриванский, станица Шапсугская. Ее задача заключалась в том, чтобы не допустить прорыва противника к Геленджику.
Знакомство с войсками армии я начал с этой дивизии не случайно. Неделю назад в одном из ее полков случилось чрезвычайное происшествие: несколько бойцов в разгар боя самовольно оставили позицию.
– Поезжайте в двести шестнадцатую, - посоветовал мне Е. Е. Мальцев. Разберитесь на месте в причине чепе. Кстати, с людьми познакомитесь. Комиссаром там Володарский, начальником политотдела Бурдасов. Политработники способные, но чего-то им недостает, не все у них ладится.
В дивизии уже работала группа офицеров политотдела армии. Мы решили всесторонне изучить состояние партийно-политической работы в полках и подразделениях, чтобы практически помочь товарищам наладить дело. Изучение практики партполитработы предполагало прежде всего встречи и беседы с людьми - красноармейцами, командирами, политработниками. Я побывал на позициях, разговаривал со многими воинами. Настроение у людей было боевое. Стало ясно, что инцидент с несколькими молодыми бойцами - явление случайное, не дающее повода к серьезному обвинению командования дивизии. О комдиве, комиссаре и начальнике политотдела все, с кем мне довелось тогда беседовать, отзывались с большим уважением и похвалой. Эти отзывы, как впоследствии я не раз убеждался, были вполне заслуженными. А между тем мой первый разговор с ними был не из легких, поскольку речь шла о чрезвычайном происшествии.
После знакомства с состоянием дел в частях мы провели разбор результатов проверки в присутствии комдива генерал-майора А. М. Пламеневского, комиссара Л. Г. Володарского, начальника политотдела И. В. Бурдасова, командиров и комиссаров полков.
Недостатки в партийно-политической работе имелись. Слабо работали некоторые ротные партийные и комсомольские организации, многие из них в результате последних трудных боев и значительных потерь фактически распались. Разбор заявлений бойцов и командиров о приеме в партию и комсомол порой без каких-либо серьезных причин затягивался. Далеко не всегда целеустремленно велась воспитательная работа с воинами нерусской национальности.
Слушая мои замечания, генерал Пламеневский согласно кивал головой: дескать, все правильно. Массивный, несколько полноватый, спокойно-сдержанный, в больших очках в черной оправе, он чем-то напоминал школьного учителя, хотя мне уже было известно, что всю сознательную жизнь Александр Михайлович провел в армии. В дивизии он тоже не новичок командует ею уже около года.
Надо сказать, что в то время на нашем участке фронта было немного старших командиров со столь продолжительным стажем командования одним соединением. Малейшая неудача - а летом сорок второго года на южном театре боевых действий их было немало - вела к перестановке командного состава. И если комдиву А. М. Пламеневскому, комиссару дивизии Л. Г. Володарскому удалось избежать подобных неприятностей, то это уже само по себе являлось положительной характеристикой.