Чтение онлайн

– По-моему, это очень хорошая форма воспитательной работы, - говорил он. - Воины различных специальностей собираются вместе, обмениваются мнениями о том, как лучше воевать, как помогать друг другу в бою, как обеспечивать постоянное взаимодействие. На опыте дивизионного учения я убедился, что такие встречи чрезвычайно полезны.

Мы поддержали инициативу командиров и политработников 30-й стрелковой дивизии, дали необходимые указания политорганам соединений. Митинги и собрания боевого содружества быстро завоевали широкую популярность, стали регулярно проводиться в большинстве полков и батальонов.

Партполитаппарату войск вместе с командирами немало пришлось поработать и над разъяснением, казалось

бы на первый взгляд, простой истины, что бойцу, находящемуся в хорошо оборудованном окопе полного профиля, танк не страшен, что такой окоп является своеобразной крепостью. Проблема возникла при первой же учебной обкатке окопов танками. Поначалу было немало случаев, когда некоторые бойцы в момент приближения танков покидали окопы, опасаясь, что будут раздавлены. Чтобы научить молодых красноармейцев не бояться обкатки, политработники, коммунисты, комсомольские активисты часто сами оставались в окопе, когда над ним проходили танки. А затем собирали бойцов и объясняли, что глубокий окоп - самая надежная защита от огня и гусениц танка, надо только быть всегда начеку, умело пользоваться гранатами и другими средствами противотанковой обороны.

Обкатка окопов танками производилась во время занятий регулярно. И в конце концов все бойцы привыкли к ней - никто уже не бежал при виде танков. Напротив, каждый старался изловчиться, чтобы вовремя попасть в танк учебной гранатой...

Армия готовилась к наступательным боям. Это хорошо знали все. Военный совет и политотдел, командиры и политорганы соединений, политработники, партийные и комсомольские организации полков, батальонов, рот, батарей неустанно развивали у бойцов наступательный порыв, выносливость, физическую закалку. С этой целью наряду с полевыми занятиями периодически проводились многокилометровые марши с учебными боями, дивизионные тактические учения на темы: "Наступление с преодолением водной преграды", "Прорыв усиленной стрелковой дивизией оборонительной полосы противника на главном направлении", "Наступление стрелковой дивизии с прорывом оборонительной полосы противника и боем в глубине обороны". Полки и батальоны отрабатывали непосредственно на местности приемы взаимодействия с танками и артиллерией в наступательном бою, преодоления водных рубежей, блокирования и уничтожения укрепленных пунктов противника. Проводились занятия по отработке практических действий стрелковой роты в наступлении, в разведке, в головной походной заставе, на марше.

Учились все - от рядового - бойца до командующего армией. Учились настойчиво, упорно, самоотверженно, с глубоким пониманием того, что предстоящие бои потребуют от каждого железной стойкости и выдержки, напряжения всех сил и способностей. Такой настойчивости и упорства в учебе требовал первомайский приказ Верховного Главнокомандующего. В нем со всей решительностью подчеркивалось: "В военном деле, а тем более в такой войне, как современная война, нельзя стоять на месте. Остановиться в военном деле значит отстать. А отсталых, как известно, бьют. Поэтому главное сейчас состоит в том, чтобы вся Красная Армия изо дня в день совершенствовала свою боевую выучку, чтобы все командиры и бойцы Красной Армии изучали опыт войны, учились воевать так, как этого требует дело победы".

Все мы, особенно те, кому довелось уже не раз побывать под огнем, прекрасно понимали, что постоянное совершенствование боевого мастерства задача первостепенной важности, что война, о чем со всей очевидностью свидетельствовал опыт почти двух лет боев, требует не только храбрости, мужества, беззаветной преданности Родине, но и искусства, умения выигрывать бой с наименьшими потерями. Однако кое-кому это приходилось растолковывать снова и снова.

Помню разговор с одним замполитом батальона. До призыва он работал директором средней школы. В армии не служил, не довелось

ему побывать даже на территориальных сборах.

– Вам надо учиться военному делу, - сказал я замполиту.

– А я его знаю, - ответил он, - В пединституте нас кое-чему учили. На учебных стрельбах я был не из последних. Умею стрелять из винтовки, нагана, автомата и даже из пулемета, могу быстро разобрать и собрать винтовку.

– Но этого мало. Вы обязаны уметь не только стрелять. Скажите, учили вас в пединституте элементам тактики, управлению боем, отражению танковых атак, умению совершать обходные маневры, короче говоря, командовать, принимать самостоятельные решения?

Мой собеседник растерянно пожал плечами:

– А зачем мне управлять боем? Я же политработник, а не командир. Моя задача - воспитывать людей, словом и личным примером вдохновлять их, ну и, конечно, самому бить фашистов. А стрелять я умею. Когда надо, первый поднимусь в атаку...

Вообще-то это был неплохой работник, толковый пропагандист и агитатор, знаток истории. Да и не из робкого десятка. Но меня удивило и обеспокоило то, что обязанности политработника он понимал слишком узко: воспитывать людей, и только, а делами чисто военного характера пусть занимается командир.

Сама боевая действительность требовала от всех наших товарищей, а особенно от тех, кто был призван из запаса, систематического и настойчивого овладения военным делом. И политработники использовали любые возможности для совершенствования боевого мастерства. Мой собеседник со временем понял ошибочность своих суждений. Но тогда разговор с ним насторожил меня. Мы подготовили и провели совещание начальников политорганов, на котором был резко поставлен вопрос об оказании всесторонней помощи призванным из запаса политработникам. На начальников политотделов возлагалась личная ответственность за то, чтобы каждый такой товарищ на первых порах овладел хотя бы минимумом военных знаний. Однако это было лишь полумерой. Жизнь настоятельно требовала организации систематических занятий по боевой подготовке со всем политсоставом войск. И эта работа была вскоре налажена.

В соответствии с приказом Наркома обороны и директивой Главного политического управления мы у себя в политотделе разработали строго регламентированные программы занятий с различными категориями политработников, установили твердые сроки прохождения каждой темы. Занимались один раз в неделю по 12-14 часов. Военный совет по внесенному нами предложению принял специальное постановление, обязывавшее командиров соединений и частей выделить в качестве руководителей этих занятий наиболее подготовленных в военно-теоретическом отношении старших офицеров, специалистов различных родов войск, умелых тактиков. По поручению Военного совета мы осуществляли строгий контроль за ходом учебы.

При политотделе армии были образованы четыре учебные группы. В первой занимались начальники политотделов корпусов и дивизий, начальники отделений ПОарма, руководящие работники прокуратуры и военного трибунала армии, во второй - инспекторы и инструкторы нашего политотдела, в третьей - сотрудники армейской газеты "Фронтовик" вместе с работниками прокуратуры и трибунала, в четвертой - заместители командиров по политчасти полков армейского подчинения. Кроме того, в нескольких учебных группах, опять-таки дифференцированно по служебным категориям, овладевали военным мастерством политработники артиллерийских частей РГК, частей и учреждений армейского тыла. В группах при политотделах корпусов обучались инспекторы и инструкторы этих политорганов и заместители командиров по политчасти отдельных корпусных частей, при политотделах дивизий - заместители командиров полков по политчасти и дивизионные политработники. Политработники батальонов, дивизионов, рот и батарей занимались непосредственно в полках.