Иномиры
Шрифт:
И Оле казалось, что она волшебно превратилась в крохотную букашку, пробирающуюся меж стеблей на лугу около их дачи. И здесь, как и там, были цветочки, только размером какие-то несуразные. Высоко подпрыгнув, она умудрилась сорвать один из них и решила, что он может служить очаровательной шляпкой. Она озорно надвинула «цветочек» себе на голову.
Наткнувшись на ручей — туристское чутье не обмануло ее, — она полюбовалась своим отражением, найдя шляпку-цветок прелестной.
Ручей казался струйкой среди гигантских стеблей,
Оля наклонилась к ней, зачерпнула ладонями, попробовала на вкус и объявила в окружающее пространство:
— Вода вполне параллельная!
Не снимая полюбившейся шляпки, надеясь покрасоваться в ней перед спутниками, она принялась набирать воду в канистру. Но из-за мелководья та не хотела «полнеть», а захватить кружку Оля не догадалась.
Занятая борьбой с упрямым сосудом, она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оля всегда знала, когда на нее смотрит Альсино. Почти уверенная, что это он пошел за ней следом, она обернулась и обмерла от ужаса.
Огромное мохнатое человекоподобное чудовище смотрело на нее. (А может быть, любовалось ею?) Непроизвольно Оля поправила «шляпку», потом вспомнила о свистке, но сдержалась. Ведь через плечо Кочеткова перекинут ремень автомата. А вдруг он убьет местного жителя, который никаких признаков недружелюбия не проявляет? Более того, заросший шерстью рот человекоподобного растянулся в подобии улыбки.
Оля тоже улыбнулась.
И тут произошло нечто неожиданное.
Чего только не сделает улыбка!
Огромное человекообразное существо стало притопывать на месте, потом смешно выкидывать в стороны ноги, выделывая замысловатые па, словно танцуя.
— Ай да Мохнатик! — весело воскликнула Оля. — Ты еще и танцевать умеешь!
А «Мохнатик» продолжал свои сложные движения. Казалось, у такой громадины танец должен выглядеть неуклюжим, даже смешным. Но в движениях этого могучего существа чувствовалась не только сила, но и природная грация. И это вовсе не походило на выступления медведя в цирке или на ярмарке. Скорее, на ум приходили танцы журавлей, когда изящная птица импровизирует чисто балетные движения, чтобы привлечь внимание подруги.
Подумав так, Оля первым делом возмутилась:
— Ну вот еще!
Потом снова вспомнила о свистке. Пожалуй, надо позвать всех своих спутников, чтобы и они подивились местным чудесам. И Оля, поднеся милицейский свисток к губам, дунула, приглашая «благодарных зрителей» на небывалое представление.
Но реакция чудовища, на пронзительный переливчатый звук была неожиданной. Сначала гигант начал радостно подпрыгивать, издавая восторженные звуки, очевидно приняв свист за одобрение танца и его самого. Потом, решив, что цель достигнута, он вдруг схватил Олю и ринулся с нею через чащобу стеблей исполинских трав.
«Мохнатик» не сгреб ее в охапку, как добычу. Нет! Он нежно понес ее на руках, как сокровище,
Но сокровище извивалось в его руках, бешено колотило его кулаками, кричало, объятое ужасом, который пришел на смену недавнему любопытству. И когда чудовище зарычало, девушка так испугалась, что лишилась чувств. Напрасно молодой найн, как безошибочно определила Оля, перестал рычать и нежно поварчивал, успокаивая ее.
Кочетков и все его соратники, услышав свисток, выскочили из «летающей тарелки», оставив откинутым размонтированный пульт.
По Олиным следам на вязкой почве они добежали до ручья, где нашли и свисток, и канистру, и сорванный цветок. А рядом отпечатки огромных босых ног с оттопыренными большими пальцами.
За ручьем почва была утрамбована, словно обладатель этих огромных ног долго топтался там.
— Это найн, — определил Альсино. — Он не причинит Оле вреда. Я пойду следом и попробую воздействовать на него.
— Нет, Альсино, это невозможно! — жестко остановил его Кочетков. — Вы не имеете права оставлять аппаратуру разобранной. Ведь процесс разрушения в ней продолжается. Не так ли?
— Вы правы, — вздохнул Альсино. — У нас действительно мало времени для спасения электронной системы. Но мне очень трудно подчиниться разуму.
— По следу пойду я, — решительно объявил Кочетков.
Альсино выразительно посмотрел на его автомат.
— Не бойтесь, Альсино. У меня не боевые патроны, а парализующие. Они вызовут лишь забытье живого существа на достаточное время, чтобы вернуть нашу Олю. Такие пули применяют в зоопарках для хирургического вмешательства при лечении зверей.
— Я вынужден побороть себя и согласиться с вами, — с горечью произнес Альсино. — К вашему возвращению, надеюсь, мы погасим тлеющий электронный огонь.
— Наши друзья помогут вам. Не так ли? — обратился Кочетков к остальным.
— Когда нет выхода, его пробивают, — отозвался Форд.
— Надейтесь на нас, но берегите себя, майор, — сказал лорд Стенли. — И не кажется ли вам, что человекообразные могут быть созданы не вполне по образу и подобию Творца?
— Простите, если бы вы позволили сопровождать вас, я знаю приемы борьбы без оружия и могу оказаться полезным, — сказал японский физик, который не достал бы и до пояса найна.
— Вы будете очень полезны здесь, дорогой Иецуке, — заверил Кочетков и, вскинув автомат за плечо, зашагал по пунктиру оставленных на болотистой почве следов босых ног. Размером они были с человеческий локоть, а в длину чуть меньше, чем в ширину.
Оля пришла в себя, когда ее похититель приблизился к лесу. Девушка не знала, как вести себя. Сопротивление было бесполезно. Звать на помощь бессмысленно. Что она должна делать? Устроиться поудобнее на этих волосатых лапах? Или снова начать извиваться, чтобы услышать звериный рык?