Иномиры
Шрифт:
— Как в сказке, — заключила Оля.
— Как сказка называется? — поинтересовался японец.
— Про Белоснежку и семь гномов, — вставил американец. — Но у нас явная нехватка гномов. Где бы еще двух джентльменов заполучить? Недоукомплектована экспедиция!
Японец рассмеялся.
— Нет! — запротестовала Оля.
Ее деликатные спутники не стали расспрашивать, а она думала, какие разные бывают на свете люди. Как сравнить летящих в неведомое измерение энтузиастов и наглых молодчиков, приставших к ней и Альсино после
Правда, потом был ни с чем не сравнимый полет с Альсино… Вот и теперь она снова летит с ним…
Руины города после артиллерийского обстрела напоминали последствия страшного землетрясения. Но в том виновата была не Природа, а сами люди.
Высились стены полуразрушенных домов. Издали все это походило на подножье горы после обвала или камнепада. Но ближе можно было разглядеть остатки стен, пустые глазницы окон. Висящий криво балкон. В пробоине над ним виднелась часть когда-то уютной квартиры. Перекошенная картина на одном гвозде, а на ней радостно смеющиеся дети.
Внизу громоздились груды щебня и наваленные камни. За ними прятались бойцы, одетые не в военную форму, но вооруженные современным оружием и в касках.
Молодой парень, весь в веснушках, все время сдвигал наползающую на глаза слишком большую для него каску. Он разглядывал над собой торчащую из камней детскую коляску, колесо которой еще медленно вращалось, видно, от случайно попавшей пули.
Они то и дело врезались в щебень, поднимая маленькие фонтанчики пыли.
Парень перевел глаза с вращающегося колеса на небо и ухватил за руку лежащего рядом с ним пожилого бойца:
— Дядя! Гляньте! Что это?
В чистом небе летело светящееся дискообразное тело. Тот лениво посмотрел вверх и проворчал:
— Чужая выдумка. У нас таких нет. Должно, американцы запускают…
— Чудно! — пожал плечами парень.
К ним подполз командир в маскировочном халате, похожий на огромную ящерицу. Рука у него была на перевязи. При движении он задевал ею за камни и морщился от боли.
— Сбить, — коротко приказал он пожилому бойцу.
Тот подполз к блиндажу, устроенному в большой воронке от артиллерийского снаряда и сверху полуприкрытому бетонной плитой, потом крикнул кому-то, лежавшему там:
— В небе видишь?
— Вижу, — отозвался тонкий мальчишеский голос.
— Приказано сбить. Понятно?
— Можно и сбить, — лениво отозвался юнец. Из блиндажа со свистом взлетела ракета, оставляя за собой дымчатый след.
Оля не знала, сколько времени летели они с умопомрачительной, как оказалось, скоростью и куда прилетели, когда услышала голос Юры Кочеткова:
— Будьте особенно внимательны, Альсино. Внизу идет война, бессмысленная и кровопролитная.
— Какой ужас, — поежилась Оля.
— Положить ей конец — наша первая задача, — отозвался Альсино.
— Внимание! Ракета! — крикнул Кочетков.
— Боюсь, что она подобна иголке,
— Типун вам на язык! — воскликнула Оля.
— Типун? А как перевести это на английский язык? Если это нечто ценное, то предоставляю свой карман.
— Будет вам! — замахала на него руками Оля
Ей хорошо была видна мчащаяся к ним ракета, ее дымчатый хвост, ее безобидная, казалось бы, головка с нацеленным вперед глазком. Внезапно ракета метнулась в иллюминаторе и пропала из поля зрения. На самом деле не ракета, а их «летающая тарелка» совершила невероятный маневр, резко изменив направление полета.
И тем не менее через какое-то мгновение зловредная ракета снова появилась в иллюминаторе, упрямо приближаясь. И опять внезапно она метнулась в сторону, исчезла… Одновременно прогремел взрыв.
Осколки разлетевщейся преследовательницы забарабанили по корпусу аппарата.
Стекло в Олином иллюминаторе покрылось трещинами, но, к счастью, не разлетелось, так как было многослойным.
Если бы Оля не потеряла свою массу, то почувствовала бы, что аппарат, в котором они все находились, стал падать.
Она видела лишь озабоченное лицо Альсино и каменно-спокойное Кочеткова. Американец и японец перестали улыбаться, английский лорд закатил глаза, видимо молясь Всевышнему.
Сквозь трещины в иллюминаторе Оля все же рассмотрела, как почему-то наклонившаяся — как ей показалось — поверхность Земли была гористой, хотя сверху и выглядела ровной, и она с ужасающей быстротой приближалась.
«Неужели это конец? А как же параллельный мир и оставшиеся на даче мама, папа, бабушка, Лена? Этого не может быть!» — И она умоляюще посмотрела на Альсино.
Он что-то сосредоточенно делал у пульта, даже не обернувшись, как всегда, на взгляд Оли.
«Он может! Он все сможет! — повторяла про себя Оля, и Альсино несомненно улавливал ее мысли. — Почему же он не оглянется? Хоть бы увидеть его лицо, улыбку!..»
Потом произошло что-то непонятное… Гористая местность приближалась и уже не казалась наклоненной. И на ней был лес. Несмотря на утрату массы, удар при посадке или падении был ощутим. Оля словно свалилась с крыльца дачной веранды и лежала теперь на полу кабины. Тяжесть вернулась, и болело все тело.
Оля видела, как Альсино провел тыльной стороной ладони по влажному лбу, по своей безволосой, такой умной и красивой голове.
— Мы упали? Разбились? — спросил американец. — Но почему-то я чувствую себя живым… хотя… никогда не вредно сказать «почти»…
— Кто ушибся? Кому помочь? — спрашивал англичанин.
— Мы в зоне военных действий? — осведомился японец, единственный, кто не упал, держась за скобы на потолке. — Можем ли мы подняться и лететь дальше?
— К сожалению, полет продолжаться не может, — ответил Альсино. — Аппарат поврежден.