Иномиры
Шрифт:
Мохнатик вышел на берег и углубился в кустарник, доходивший ему до плеча, а Кочеткова и вовсе скрывавший с головой.
Для удобства маневра Кочетков соскочил с ветки и присел в ожидании дальнейших действий найна.
Мохнатик увидел чужака и прыгнул на него. Кочетков выпустил только один заряд. Пули были мгновенного парализующего действия, но что может дальше произойти, он не рассчитал.
Найн был сражен на лету и, парализованный, обрушился всей тяжестью своей туши на Кочеткова, придавив его к
Напрасно попытался Кочетков выбраться из-под него. Непостижимо большой вес найна превратил его в самого необыкновенного пленника древнего мира.
Более нелепого положения Кочетков не мог себе и представить. Вооруженный, он не в состоянии был воспользоваться оружием. А устранив угрозу нападения найна, должен был теперь беспомощно ждать, когда тот придет в себя. И еще неизвестно, как он ко всему этому отнесется.
Но самое страшное состояло в том, что лицо Кочеткова оказалось обращенным к целому стойбищу найнов, и он стал невольным свидетелем всего, что там происходило.
Увидев это, он неистово забился в немой ярости. А непосильная тяжесть по-прежнему давила его к земле, и он в состоянии был только проклинать себя, скрежеща зубами и в досаде кусая губы.
Глава 4. Набег
Война — это не поле славы, а Узаконенное Беззаконие!
Когда Мохнатик перешел реку, Оля услышала чей-то далекий крик. Она подумала, что это он, но звук шел с другой стороны.
Мгновенно все племя найнов бросилось врассыпную, подобно снопу разлетевшихся искр, когда по костру бьют палкой.
Некоторые найны переходили реку, тут же исчезая в кустах. Женщины с обвислыми волосатыми грудями прижимали к себе маленьких детей, похожих на зверенышей; более взрослых тащили за длинные руки. Некоторые взбирались по почти отвесному обрыву берега к пещерам. Из-под ног сыпались камешки.
Оля поражалась быстроте и ловкости движений найнов, таких огромных и, на первый взгляд, мало поворотливых.
Лишь вожак Седой остался с Олей, снова положив ей руку на плечо и готовый защитить ее от неизвестной опасности.
Может быть, старость не позволяла ему унести ее в безопасное место. Мохнатика тем временем еще не было…
Наступила давящая тишина.
Подул ветерок, и речка покрылась рябью, как рыбьей чешуей. В небе пролетело какое-то существо, лениво взмахивая гигантскими крыльями. — Оля не разглядела его.
Оттого, что ничего не происходит, ей стало страшно.
Сердце заколотилось еще сильнее, и заболели виски.
Она стала смотреть на небо, но больше никто не пролетал. Облака казались вполне земными, знакомыми. Дома Оля любила наблюдать за ними, там чудились ей очертания замков, арок, мостов, лихих всадников,
А теперь сама вот попала… в сказку.
И тут вдруг она ощутила удар в грудь, хотя никого поблизости от них с Седым не было.
Одновременно хватка рук найна на Олином плече ослабла, и он бессильно повалился наземь.
Оля вскрикнула и повернулась к нему.
Он неподвижно лежал, упав навзничь. Из груди его, там, где сердце, торчала тонкая палочка.
«Стрела!» — испугалась девушка, но не за себя, а за Седого. И снова ощутила удар, теперь в спину.
Она обернулась и увидела упавшую к ее ногам стрелу, которая, однако, не пробила бронежилет. Первая лежала тут же, чуть поодаль: тоже отскочила.
«Откуда в этом мире стрелы? Кто напал на мирных найнов? Бедный Седой! Лучше бы он ушел вместе со всеми!»
Она опустилась на колени, пытаясь осторожно извлечь стрелу. Но, к ужасу своему, убедилась, что вонзившуюся в сердце стрелу и не пошевельнешь, и сердце не билось, великан уже не дышал.
«Он погиб из-за меня!» — мысленно повторяла Оля, рыдая навзрыд, словно потеряв близкого человека.
Пусть он еще не был человеком, но проявил себя таким отзывчивым и добрым! Зачем, зачем он остался с ней? Ведь она им всем чужая!
Может быть, Оле надо было бы сейчас бежать куда-то, но острое горе и леденящий страх сковали ее. Она в состоянии была только склониться над белоснежным найном и безутешно рыдать. Но на этот раз не о себе, как было с Мохнатиком, а о бедном Седом…
Олю оглушили гортанные крики.
С высокого берега на площадку, где происходил поединок, посыпались… люди… Да, да, темноволосые люди! Очевидно, дикие…
Глаза Оли сразу высохли, и она могла рассмотреть нападавших получше.
Они не были волосатыми, как найны. Тела их, кое-где прикрытые подобием одежды, скорее всего из шкур животных, были темно-коричневыми. Спутанные волосы торчали, лоб был скошен назад, как у неандертальцев; Оля помнила их изображения по откопанным черепам. Лица были устрашающе размалеваны оранжевой краской.
Эти живые неандертальцы, или схожие с ними воины, окружили девушку, потрясая деревянными копьями без металлических наконечников и еще каким-то странным оружием — «пило-мечами», как восприняла Оля это оружие: палки с вделанными в них заостренными каменными зубьями.
Оля со страхом смотрела на уродливо раскрашенных дикарей, которые и убили старого найна.
Пиная Олю ногами, заставив ее встать, они с жадным любопытством осматривали ее, ощупывали пальцами ткань комбинезона, дергали за светлые волосы. При этом качали головами, прищелкивали языками. Оля морщилась от наносимых ушибов, а больше — от омерзения.