Чтение онлайн

Александр произвел нехитрые подсчеты и вычислил, что бы из­менилось, если бы балтиморские дети посещали школу круглый год. Согласно его подсчетам, по окончании начальной школы дети из бедных и богатых семей владели бы математикой и чтением при­мерно на одном уровне.

Неожиданно причины превосходства азиатов в математике про­являются с еще большей очевидностью. В азиатских школах нет та­ких длительных летних каникул. И это объяснимо. Народы, которые верят в то, что успех обеспечен тому, кто 365 дней в году встает до зари, вряд ли позволят своим детям отдыхать три месяца подряд. Продолжительность учебного года составляет в США в среднем 180, а в Южной Корее — 220 дней.

В

Японии школьники учатся в совокупности 243 дня. В тест, ко­торый предлагался выпускникам школ по всему миру, был включен вопрос о том, сколько заданий по алгебре, геометрии и исчислению были взяты из тем, ранее изучавшихся в школе. Ответ японских двенадцатиклассников: 92%. Вот она — конкретная польза от учеб­ного года длиной в 243 дня. У вас есть достаточно времени на то, чтобы выучить все, что положено, и меньше времени, чтобы все это забыть. Для сравнения: ответ американских двенадцатиклассников: 54%. В Америке нет проблемы, связанной с отстающими учени­ками. Зато есть проблема летних каникул — именно эту проблему и вознамерились решить в школах KIPP. Поэтому там применили к американским бедным кварталам уроки, полученные на рисовых полях.

«Уроки начинаются в 07:25. До 07:55 проходит обязательное занятие по развитию мышления. Ежедневно английскому языку и матема­тике уделяется по 90 минут, за исключением пятого класса, где на математику отводится по два часа в день. Час на естественные науки, час на социальные, час на музыку и в дополнение ко всему час пят­надцать минут игры в оркестре, что также обязательно для всех учеников. Учебный день длится с 07:25 до 19:00. Если взять средний день и вычесть перемены а обед, наши дети проводят в классах на 60-70% больше времени, чем ученики обычных государственных школ», — так Дэвид Левин описывает академию KIPP в Бронксе.

Левин стоит в вестибюле школы. Сейчас время обеда, и ученики, одетые в форму академии, чинно проходят мимо стройными рядами. Левин останавливает девочку, у которой край рубашки выбился на­ружу. «Когда будет возможность, сделай мне одолжение», — просит он, показав при этом, как заправляет рубашку. И продолжает раз­говор: «В субботу занятия длятся с девяти до часу. Летом — с восьми до двух». Говоря о летних каникулах, Левин рассказывает о трех дополнительных неделях учебы в июле. В конце концов, в академии учатся как раз те дети из малоимущих семей, которые, по слонам Александра, отстают за время длительных летних каникул, поэтому в академии было решено сократить их.

«Поначалу им бывает тяжко, — продолжает Левин. — К концу дня они валятся с ног от усталости. Наше обучение строится отча­сти на выносливости, отчасти на мотивации. Отчасти на стимулах, вознаграждении и развлечениях. И отчасти на старой доброй дис­циплине. Все в одном флаконе. Мы много говорим о настойчивости и выдержке. Значение этих слов детям известно не понаслышке».

Левин идет по коридору в кабинет математики, где занимается восьмой класс, и тихонько встает позади парт. Ученик но имени Аарон, стоя у доски, решает одну из задачек на развитие мышле­ния — обязательная процедура для всех учеников академии KIPP.

Учитель Фрэнк Коркоран, мужчина за тридцать, с волосами, стяну­тыми в «конский хвост», сидит в сторонке, вмешиваясь лишь из­редка, чтобы направить дискуссию в нужное русло. Такую же сцену можно наблюдать каждое утро в любом американском классе — за одним исключением. Аарон стоит у доски и решает одну задачу вот уже двадцать минут — методично, упорно, пытаясь не просто с по­мощью остальных ребят найти ответ, а ответить на вопрос, можно ли прийти к ответу несколькими путями. С таким же усердием Рене разбиралась с понятием неопределенного углового коэффициента.

«Дополнительное

время создает непринужденную атмосферу, — объясняет Коркоран после окончания урока. — Я считаю, что ма­тематике очень вредит подход "кто не успел, тот опоздал". Мате­риал подается с такой скоростью, что усваивают его только те дети, которые быстрее соображает. Вот так и возникает убежденность в том, что есть математически одаренные люди, а есть те, у кого к этой науке нет способностей. Думаю, удлиненные уроки дают воз­можность учителю объяснить материал, а ученикам посидеть и вес переварить — проанализировать, поработать в более спокойном режиме. Мы отличаемся тем, что работаем в более медленном темпе и в результате охватываем больший объем материала. Ученики го­раздо лучше усваивают и запоминают информацию. Благодаря та­кому темпу я могу вести урок в довольно расслабленной манере. У нас остается время для игр. Дети могут задавать любые вопросы, а при объяснении нового материала у меня нет нужды торопиться». Дополнительное время позволяет Коркорану наполнить урок мате­матики содержательностью: помочь ученикам уяснить связь между затраченными усилиями и вознаграждением.

На стене класса висят десятки сертификатов регентского эк­замена штата Нью-Йорк — самые престижные награды учеников Коркорана. «Помню, была у нас одна пятиклассница, — замечает Коркоран. — Ей никак не давалась математика. Она плакала каж­дую субботу. По субботам у нас работа над ошибками. Сплошные слезы, — от воспоминаний Коркоран даже разволновался. — Пару недель назад она прислала письмо по электронной почте. Учится в колледже. На бухгалтера».

5

История о волшебной школе, в которой отстающие становятся по­бедителями, стара как мир. Это любимая тема мотивационной лите­ратуры и сентиментальных голливудских фильмов. Однако реальная жизнь в школах типа KIPP совсем не так безоблачна. Чтобы вы могли наглядно представить себе, что значит учиться на 60-70% больше, познакомьтесь с типичным расписанием ученицы академии KIPP.

Имя этой ученицы Марита. Она единственный ребенок в не­полной семье. Ее мать никогда не училась в колледже, и живут они в Бронксе, в квартирке с одной спальней. До того как мать Мариты узнала об академии, девочка посещала приходскую школу недалеко от дома.

«Когда я училась в четвертом классе, мы, я и моя подружка Тамара, подали заявление в академию, — рассказывает Марита. — Я помню, как мисс Оуэне проводила с нами собеседование. Она так все описывала, что мне казалось, я попала в тюрьму. Я чуть не разревелась. А она говорит, мол, не хочешь подписывать, не под­писывай. Но рядом сидела мама, поэтому я подписала».

С этого момента ее жизнь изменилась. (Когда будете читать дальше, не забывайте, что Марите 12 лет.)

«Я встаю без четверти шесть, чтобы успеть спокойно со­браться, — рассказывает Марита. — Чищу зубы, принимаю душ. Если опаздываю, завтракаю в школе. Обычно мама кричит на меня, потому что я долго копаюсь. На автобусной остановке встречаюсь с друзьями, Дианой и Стивеном, и на автобусе первого маршрута мы едем в школу».

В 05:45 встают многие ученики академии KIPP, ведь им прихо­дится добираться до школы на автобусах или метро. Левин зашел в музыкальный класс, где занимались 70 семиклассников, и попро­сил их сказать, во сколько они встают по утрам. Лишь немногие ответили, что просыпаются после шести. Три четверти встают куда раньше. Почти половина класса начинает свой день раньше поло­вины шестого. Одноклассник Мариты, мальчик по имени Хуан, признался, что иногда он встает в три или четыре часа утра, чтобы закончить домашнее задание, оставшееся с вечера, а потом ложится «еще немного вздремнуть».