Чтение онлайн

Я отслужила Империи, заимела себе стартовый бонус — приличный такой бонус. О чем жалеть-то? У меня не осталось могил, к которым надо возвращаться, у меня нет друзей, да если разобраться так — то что у меня вообще было? Глоток горячей терпкости, тихое распоряжение чуть затенить неприятный алый свет — и можно копаться в себе дальше.

Одиночество — на Токио его было хоть отбавляй, в дальних рейдах — тоже. Или прикажете скучать по коллегам, которые хороши только тем, что у них есть столы, а на этих столах можно посидеть, болтая ногами? Да вот сейчас уже, допью кофесинт и сразу

начну скучать.

Да, я там была винтиком. Хотя и очень ценным винтиком: меня смазывали, иногда мне делали подарки и поощряли, иногда меня ввинчивали до упора, так что я вся скрипела, но всегда был док, где заправляли и перезаряжали мой фрегат, была столовка, в которой меня кормили, и касса, где выдавали кредитку на месяц. Теперь придется проверять каждый порт, куда хочу зайти, сканировать купленную жратву: а вдруг туда намешали чего-нибудь? Придется ходить на встречи с агентами корп, держа руку на кобуре скорчера, и никогда не знаешь, где тебя прокинут, где твой куш достанется ушлым парням, а ты сама пойдешь на месяцок копать руду, чтобы накопить на сверхтопливо для рывка к хлебным местам.

Блестки звезд скрылись в красном свечении, и чем дольше я смотрела на безымянную М2045, тем яснее понимала, что зря я тут повисла, зря остановилась у этой звезды — моей первой звезды свободной жизни. Алый рассвет полыхал во весь потолок, поверхность планетоида потихоньку подергивалась дымкой испаряющихся газов, а я лежала на своей нескромной капитанской кровати и смотрела вверх. Я лежала и считала, сколько отделяет меня от вакуума. Внутренняя органика со свойствами кондиционирования — шестнадцать миллиметров, броня с изменяемым изотопным составом — еще двадцать, внешнее покрытие… Если считать с поглотителями — то выйдет тридцать два миллиметра. Итого до Великого Ничто чуть меньше семи сантиметров.

Я гладила теплую мягкую кожу «Нигоки», смотрела на ужасное умирающее светило, которое в своей агонии переживет и пятьсот поколений моих внуков. И мне было плохо — очень плохо один на один с вечностью.

Так странно, что «звездной болезнью» предки называли какой-то психический примитив.

— Кьеко.

— Да, Аска.

— Скажи: «Ты самая лучшая, Аска».

Пауза — она только в моем больном воображении: а вдруг тупая виртуалка откажется или рассмеется?

— Ты самая лучшая, Аска.

Я поморщилась и встала. Кофесинт остыл, на шее выступил противный холодный пот, но это все была фигня, потому что я не сопливый кадет, которого выкинули в первый самостоятельный рейд.

— Кьеко, запускай калибровку реактора.

Одной рукой я собрала волосы в хвост и изобразила какой-то варварский узел. В волосах обнаружились высохшие хлопья рабочей жидкости из сервера, в ушах — нудное перечисление текущих настроек калибровки.

«Хочу в душ, — решила я. — Ивообще, что-то много ритуалов для простого начала новой жизни».

После душа ситуация прояснилась со всем, кроме реактора.

На радарах было пусто, чего и следовало ждать от дрянной

системы в ничьем космосе. Я распорядилась обновить биокомпоненты обшивки, снять немного энергии со стелс-систем и вообще — тихо греться под алыми лучами. «Нигоки» проходила один тест за другим, я мило забивала себе голову этой ерундой и параллельно подумывала, куда бы податься в первую очередь, истратив минимум сверхтоплива.

По-хорошему, стоило бы сунуться в систему покрупнее, где проще затеряться в толпе. Да, там больше соглядатаев и агентов Империи, но после обновления обшивки «Нигоки» сразу не распознают. «Будешь парить себе голову — постареешь», — решила я.

В конце концов, я не из худших очень во многих вопросах. Всегда можно наняться к агентам нечеловеческих корпораций. Там любят и ценят тех, кто знает их языки и обычаи, так что премиальные за «знание среды» я отхвачу. Тут ведь как в казино: или ты делаешь маленькие ставки, рассчитывая на умеренный выигрыш, или крупно играешь по некой системе, надеясь, что фортуна сейчас засосет тебя с языком, и тогда тебе придется убегать и от требований обмыть победу, и от СБ заведения, и от ребят, которым позарез нужна твоя система, и жаркий поцелуй удачи тоже очень нужен. Мне по положению стоит поскромничать, но вот беда: в играх я умею многое, кроме одного — перебиваться мизерами.

— Калибровка завершена, подача пакетов оптимизирована на три сотых процента.

Три сотых — это около ста сорока наносекунд в реальном бою, где реактор почти выжигает свою камеру. Это… Как там по таблицам? Почти целая секунда для накопления заряда в «линейке», а целая секунда опережения — это ого какая дырень в противнике, любая пакость как минимум без щита останется, если это не СД. Ну а если это СД, то три сотых процента оптимизации хватит для быстрого-быстрого разворота и еще более быстрого прыжка к чертовой матери.

Я заухмылялась своему отражению на реакторной броне и закрыла кожух.

— Зафиксирован тормозной выхлоп выхода из прыжка.

Пффф… Это я накликала, или как?

Коридор рванул мне навстречу, и я, с чмоканьем пролетев сквозь переборки, успела в рубку до того как…

— Восемьсот километров, сингл-класс, тип — фрегат. Сканирующая сфера не зафиксирована.

— Векторы на панель, быстро!

Я отправила ложемент в положение для синхронизации, но вызывать копье не спешила: новоприбывшая машина летела прямиком на планетоид, но обходила его немного в стороне, а коль скоро сканирующую сферу она не запустила, нет смысла паниковать.

— «Линейку» к бою. Малое накопление заряда, прогрев реактора к ходу.

— Принято.

Усилить стелс — чуть-чуть, чтобы не было лишних колебаний. Убрать внутрь регенераторы корабельной плоти. И замереть, не дергаясь. Посмотрим, что за дичь.

Видеорадары сформировали картинку: пришелец выглядел странно и дико, едва ли это был человеческий корабль. Какой-то топоровидный форштевень, словно лезвие вогнули внутрь, вытянутый корпус, черти где у него рубка, зато двигатели — о-го-го, какие. Целых три несущих пилона, но выхлопом он наследил за собой слабо. Неприятно слабо.