Чтение онлайн

Я видела, что мужчина еще дышит.

— Скорее, что вы стоите, он же умрет! Вы хоть понимаете, что будет, если ваше начальство узнает, что вы убили дворянина? — говорила я сквозь слезы, продолжая судорожно трогать открытую рану Георгия.

— Сбежавшего каторжника, ты хотела сказать.

Руки были по локоть в крови, платье грязное и порванное у подола. Я видела, как в глазах Жуковского угасает жизнь.

— Я думаю, нам скажут огромное спасибо, — сказал полицейский, поднимаясь с тротуара.

Но я не слышала его омерзительный сарказм,

как гной, выступающей из зараженной раны. Я нависла над телом Жуковского, пытаясь унять бурное кровотечение.

— Нееет, пожалуйста, нет… Ты не должен был. Как же я…

— Поднимай ее, — услышала я сквозь слезы, а потом две грубые мужские руки поставили меня на ноги и силой потащили в сторону улицы, бросив Георгия мучительно умирать.

Тюрьма выглядела именно так, как я себе и представляла. Холодные каменные стены, сырость, что не давала вдохнуть полной грудью и громадные крысы, которые скреблись в углах. Я с ужасом ждала ночи, осознавая, что мне придется отбиваться от этих монстров в кромешной темноте. Удивительно, что я еще могла представлять худшие сценарии развития событий. Ведь, что могло быть хуже того положения, в котором я оказалась?

Мимо прошел охранник. Словно дразнясь, он потряс ключами перед моим носом и направился к следующим камерам.

Я отползла от железных перекладин решетки и уселась на небольшой валик соломы, что лежал на холодном полу. На мне было лишь шифоновое платье, которое я надела утром. Черный платок, которым я покрывала голову затерялся где-то по дороге в тюрьму, а, возможно, я обронила его еще у собора. Кто бы мог подумать, что этот день закончится так. Еще утром я была в великолепных покоях Императорского дворца, а ночь проводила на полу тюремной камеры.

Было холодно. Очень. Я поежилась. Обняв себя двумя руками, чтобы немного согреться, я с горечью отметила, что именно такой финал, я никак не могла предвидеть.

Что будет происходить дальше для меня было загадкой. У меня забрали сумочку, в которой не было ничего кроме маленького зеркальца, пудреницы и гребня для волос. С таким набором меня мало, что отличало от проститутки.

Меня сдадут в бордель? Выкинут на ближайшей дороге перед этим вдоволь поглумившись? Я никогда больше не увижу отца, Фаню? Никогда больше не поговорю с Александром?

Меня пробирала мелкая дрожь. Время тянулось медленно. То и дело скрипели решетки соседних камер, и я каждый раз вздрагивала, когда кто-то проходил мимо. Но каждый раз ничего не происходило, а охранник лишь глумливо подглядывал на меня, надеясь, что я начну с ним заигрывать, как полагает даме той профессии, к которой они меня отнесли.

Пугала не столько перспектива быть наказанной, сколько мучительное неведение. За последние несколько часов произошло столько событий, что сложно было вспомнить их хронологию, но при этом, все они до последнего ранили меня в самое сердце. Удивительно, что оно все еще сохраняло

способность биться.

С приходом ночи, когда я уже утратила всякую надежду выйти из-под стражи, двери камеры с неприятным скрипом отворились, и в тусклом свете факелов я увидела мужскую фигуру.

— Выходи, — приказал голос сурово.

Я мгновенно вскочила из своего угла, хотя не представляла откуда у меня силы на такую активность.

— Куда вы поведете меня? — поинтересовалась я, направляясь к выходу. Признаюсь, я думала о чем угодно, но только не о том, что эта дверь приведет меня к свободе.

— Велено доставить вас во дворец, — оповестил меня страж на удивление спокойно.

Услышав слово «дворец», я на миг застопорилась. Не может быть все так просто?! Они уже видели меня с Георгием, они знают кто я. Чего теперь от меня ждут в доме Императора? Прилюдных извинений? Публичного наказания? Да и кто вообще принял решение, доставить меня, падшую предательницу, во дворец?

Едва я покинула свою клетку, мужчина схватил меня за запястья и, не позволяя вырваться, надел на них тяжелые железные кандалы.

— Вы хоть понимаете, насколько это нелепо? — спросила я саркастично, — я фрейлина, а не убийца.

— Это не мое решение, — холодно ответил страж, заперев за мной дверь камеры.

Затем он грубо пихнул меня в спину, чтобы я начала двигаться вдоль коридора, по бокам которого располагались другие камеры. Я понимала, что говорить с ним бесполезно. Скорее всего он ничего не знал, а даже если и знал, то не стал бы говорить со мной, ибо считал себя выше этого.

«Меня вновь везут во дворец, — подумала я с грустью, — однако на этот раз не по моей воле. И теперь я уж точно не предвкушаю ничего хорошего».

* * *

Пустая комната. Завтрак, обедня и ужин почти по расписанию. Охрана у дверей, будто я опасная преступница, способная на побег. Уже шестой день ко мне никто не заходил. Поручений от гофмейстрины или Марии Павловны я тоже не получала, а сад был доступен мне лишь через окно. Да и признаюсь, я не особо хотела смотреть на него. Лица придворных, что счастливые бегали по его аллеям, напоминали о том, чего у меня уже никогда не будет — спокойствия. Наивно было предполагать, что все закончится моим пожизненным заточением в комнате.

По стеклам стекали крупные дождевые капли, которые с глухим стуком приземлялись на плотные оконные рамы в такт моим слезам. Должно быть Жуковским было еще хуже. Вероятно, их тоже держали под арестом, и она еще даже не знали, что стало с их вторым сыном.

А мой отец? Что же будет с ним, когда он узнает по какой причине меня взяли под стражу? Нет, я ни на секунду, не жалела о, том, что заработала эти деньги для него, ведь они сохранили ему жизнь в тот момент, когда к нам заявились кредиторы. Однако я уже достаточно давно перестала грезить об идеальном мире, а потому надеяться на то, что до отца не дойдут позорные слухи о моем прошлом, было бессмысленно.