Империя предрассудков
Шрифт:
— Я могу отнести письма, если Вам угодно, — произнесла я и тут же замолчала.
Я была уверена, что Мария откажет мне, но отступать было поздно. Мне надо было попасть в этот чертов кабинет и забрать письмо.
— К тому же, Елена наверняка лучше знает ваш гардероб, — добавила я смелее. Этот аргумент заставил Марию посмотреть на меня слегка иначе. Было видно, что она удивлена и даже немного насторожена такой инициативностью, но и не согласиться с моими словами она не могла.
Елена была задумчиво молчалива. Что таилось в ее голове, я не представляла.
— Хорошо, подойди ко мне, — велела мне Мария.
Я мгновенно соскользнула
— Это списки с именами гостей на следующий бал. Они всегда утверждаются Его Величеством или, в его отсутствие, цесаревичем Константином Николаевичем, — она помедлила, достала из тумбочки еще один конверт и тоже протянула мне, — а вот это письмо передай его Высочеству Александру Николаевичу, — я панически посмотрела на письмо, опасаясь повторения вчерашней истории, но, к счастью, оно было подписано инициалами герцогини. Это немного успокоило.
— Позвольте, — я не спеша взяла письмо из ее рук, радостно осознавая, что мой внезапно родившийся план сработал. Бросив несколько неодобрительных взглядов мне в след, Мария напоследок добавила:
— Не задерживайся, мне нужно готовиться к вечеру, — она сказала это так, будто мое присутствие было ей жизненно необходимо.
Не скрывая своей радости от того, что я покидаю эти злосчастные стены, я направилась в короткое путешествие по кабинетам монарших сыновей.
Только когда я спустилась на второй этаж, и ноги мои коснулись скрипящего дубового паркета, я до конца осознала, к каким людям направляюсь. Император, цесаревич и Великий князь — вот кого больше всех почитали и боготворили в Институте. Самой большой мечтой каждой институтки было хоть раз увидеть Великого князя или его Императорское Величество. Немыслимой раньше казалась возможность так близко видеть кого-то из них, потому что всегда они были такими далёкими, недоступными и идеальными. Теперь же я увидела их вблизи. И от образа, заложенного в моем детском сознании, осталось лишь ностальгическое воспоминание.
В них не было ничего, кроме красоты и несметных богатств, которые достались им от прошлых поколений, и богатств тех людей, которые работали на их благо.
За этими мыслями я миновала большую часть коридора и, гордо пропорхнув мимо этажных гвардейцев, подошла к двери кабинета Александра. Недоверчиво я окинула взглядом его личную охрану.
— Я от Её Светлости Марии Павловны. Велено передать документы и личное письмо.
Один из охранников кивнул другому, и они расступились. Вдохнув побольше воздуха, словно боясь, что в его кабинете воздух окажется отравлен, я отворила дверь и вошла в кабинет.
Он был огромный, на мой взгляд, излишне вычурный. Неуместное для кабинета количество мрамора затмевало другие материалы, и я не могла понять, ни то это помещение было бальным залом, ни то спальней, ни то вообще зимним садом. Здесь же находился огромный стеллаж с книгами, которые, очевидно, никогда не снимались с полок, а выполняли исключительно функцию декора.
Александр сидел за столом и неспешно подписывал бумаги. В момент, когда я зашла, он резко оживился, быстро поднимая глаза и откидывая бумажку, которую только что держал в руках. Но увидев, что я не являлась представителем кого-то из его личной свиты фрейлин
— Выше Высочество, — поклонившись, начала я, — у меня для Вас несколько бумаг от Её Светлости Марии Павловны: два списка гостей на предстоящий праздник, которые необходимо утвердить, и письмо.
— Благодарю. Если это все, вы можете идти, — обронил он, указывая на край стола, очевидно, рассчитывая, что я положу туда все, что принесла. Я безукоризненно выполнила то, что он просил.
Никаких томных взглядов, никаких намеков или непристойных предложений — такое общение с этим человеком меня более чем устраивало. Он не угнетал меня своим высокомерием и самовлюблённостью, а я его — своим равнодушием.
— Благодарю, Ваше Высочество, — Александр даже не поднял на меня взгляд, и я без раздумий вышла из кабинета.
Пожалуй, это был один из самых приятных моментов за последние сутки — осознание, что хоть для кого-то здесь я не раб, а просто пустое место.
* * *
С оставшимися двумя списками я прошла чуть дальше по коридору, пока не достигла уже печально мне известных широких дверей. Кабинет Константина, как и в прошлый раз, охраняли два здоровенных стража, я даже не была уверена, что они когда-то сменялись, потому что различий между охранниками я не видела.
Было немного волнительно, но вовсе не из-за встречи с будущим монархом, а, скорее, из-за того, что я понятия не имела, как забрать у него письмо.
Когда я оказалась в кабинете, то Константина заметила не сразу. А когда все же выцепила его глазами среди бесконечного количества стеллажей, то оказалось, что он был не один.
Двое мужчин расположились около внушительной коллекции сигар, внимательно изучая каждый экспонат. И если Константин был неотразим в своем роскошном камзоле, безупречно подчеркивающем его широкие плечи, то его собеседник красотой не отличался. Толстый коротышка с выпученными глазами и противным смехом, который я услышала ещё в коридоре.
— Добрый день, Ваше Высочество, — поклонилась я и сразу же принялась рассматривать стопки бумаг на его столе. Однако с такого расстояния письма там я не видела. Я хотела было предложить зайти попозже, но Константин вдруг нахально перебил меня:
— Я люблю, когда ко мне заходят барышни, — сказал он, едва заметно подмигнув своему другу-коротышке, что мне пришлось снисходительно пропустить. — Это, кстати, господин Альберт Герт, — цесаревич указал на мужчину, который также удостоился моего поклона и вежливой улыбки. — Мой друг как раз собирался уходить, — продолжил Константин.
Откровенно говоря, выглядело это так, словно цесаревич хотел поскорее выпроводить своего друга, чтобы остаться со мной наедине. Но по спокойной реакции и стопке бумаг, которую господин держал в руках, я поняла, что тот действительно собирался уходить.
— Присаживайтесь, Ваше Благородие, нам осталось буквально несколько минут, — Константин указал мне на широкое кресло как раз недалеко от письменного стола, а затем вновь переключился на своего собеседника.
Не теряя времени, я принялась рассматривать содержимое стола. Было ужасно неудобно. Кресло стояло сбоку, и я видела только маленькую часть стола, захламленную бумагами. Я очень хорошо помнила, куда дрожащими руками положила признание Варвары, но его уже не было на прежнем месте.