Чтение онлайн

С чего это она решила выразить мне свои соболезнования? Я недоверчиво глянула на девушку, но она выглядела весьма искренней.

— Благодарю, — не нашла я других слов для ответа.

Мы прошли еще несколько метров, неукоснительно следуя за герцогиней, и я уже успела забыть о внезапном порыве доброты Елены, как она неожиданно поинтересовалась:

— Если у тебя есть желание, я могу подсказать тебе, как исправить то недоразумение с Марией Павловной.

Так вот к чему был тот неожиданный жест солидарности. Я была одновременно озадачена внезапным предложением о помощи, но в то же время боялась, чтобы это

не оказалось очередной интригой. Потому я просто промолчала, позволив Елене закончить мысль.

— Герцогиня попросила меня выполнить одно поручение, если хочешь, можешь помочь мне с ним, — добавила она какое-то время спустя.

Я колебалась с ответом.

— Что нужно сделать? — мой голос был полон решимости, но в душе я сомневалась, что стоит в это ввязываться.

В это время к Марии подошёл распорядитель бала, и они увлеченно принялись обсуждать последние выходные, которые Мария проводила в Летнем дворце.

— Мария настолько трепетно относится к своему ридикюлю не потому, что она так сильно дорожит им, — я не совсем понимала, к чему эта предыстория, но, когда Елена вновь заговорила, все встало на свои места, — дело в том, что находится внутри.

От ее слов мне стало нехорошо. Мне совсем не хотелось знать, что и кто таскает в сумочках. И уж тем более моя госпожа.

— В нем лежит письмо господину Бернарду, Императорскому советнику, — уточнила она, предвосхитив мои вопросы, — и, как ты понимаешь, оно далеко не для всех глаз. Такие письма передаются из рук в руки, — Елена почти не смотрела на меня, зато герцогиню из поля зрения не выпускала. — Если коротко, они договорились, что к ночи конверт будет у Бернарда на столе. Я бы и сама справилась с этим, но ты же понимаешь, что с герцогиней станет, если я покину бал.

— А передать письмо после бала или даже вовремя? — сразу же возникли у меня логичные вопросы.

— Это невозможно. Передавать его здесь при сотнях свидетелей — это слишком рискованно. А после бала … — Елена задумчиво усмехнулась, словно вспоминая какие-то эпизоды прошлого. — Господин Бернард никогда не уходит с бала в одиночестве, если ты понимаешь, о чем я. А Марии нужно, чтобы он получил его без лишнего внимания и как можно скорее.

Несмотря на то, что объяснение Елены были понятным и весьма логичным, я все равно чувствовала непреодолимое желание отказаться от этой затеи. Слишком много вопросов у меня было к этим людям, а вот доверия никакого. Хотя был ли у меня выбор? Проступок с сумочкой Марии она явно еще долго не забудет, а вот полезными вещами я отличиться доселе не успела. Так почему бы не попытаться? Вряд ли обычное письмо может навредить кому-то.

— Думаю, можно попробовать. Но ты должна точно рассказать мне, что нужно делать, — вежливо попросила я, изо всех сил стараясь быть милой.

— Все предельно просто. Слушай и запоминай. Тебе нужно подняться на второй этаж, с правой стороны увидишь множество кабинетов. Это все кабинеты князей, советников, Императорского Величества. Тебе же нужна самая последняя дверь. Охране скажешь, что ты от Марии Павловны. Один из гвардейцев зайдет с тобой в комнату. Не переживай, это просто формальности. На столе, скорее всего, будет завал из неразобранной почты. Твоя задача положить конверт так, чтобы Бернард точно заметил его. Вот и все. Дальше спокойно можешь возвращаться на бал. Только пожалуйста, не

оплошай, как в прошлый раз, — сказала девушка и наконец позволила себе улыбнуться.

Улыбка выдалась довольно убедительной, но легче на душе мне от этого не стало. Я просто надеялась, что всё обойдется без приключений и меня не выгонят из дворца за какую-нибудь очередную мелочь.

После минуты безмолвия герцогиня внезапно повернулась к нам с Еленой, подзывая её к себе. Та немедленно ринулась к герцогине, которая все ещё беседовала с главным лицом императорских балов. Они обменялись парой коротких фраз, а затем фрейлина быстро вернулась ко мне. Только тогда я заметила, что она прячет в руках маленький желтоватый конверт, сложенный ещё в несколько раз. Изо всех сил зажимая его в ладонях, она очень аккуратно просунула его мне в руки.

— Без глупостей, пожалуйста. Просто положи на стол. Последняя дверь. Второй этаж, — ещё раз проинструктировала меня фрейлина.

Мне же уже не терпелось вернуть себе честное имя в глазах герцогини и всех тех, кто стал свидетелем моих провалов. Поэтому я, невзирая на страх неудачи, спотыкаясь о собственные ноги, с замиранием сердца направилась к выходу, предвкушая, как, выполнив поручение, я смогу вернуться на бал и наконец-то вкусить то, чем так изумительно пахло с кухни.

К моему удивлению, я отыскала необходимый кабинет достаточно быстро. Да и спутать его с другими было сложно. Единственная дверь в конце коридора и, пожалуй, самая громоздкая, напоминала мне целые ворота во дворец, а не проход к рабочему месту. Кем бы ни был господин Бернард, он точно предпочитал все самое большое, самое дорогое и самое роскошное. И моя уверенность в этом только укрепилась, когда я зашла внутрь. Мне казалось, даже охранник, последовавший со мной, понимал, насколько странными были предпочтения господина.

Кабинет его был столь огромным, что я с трудом могла рассмотреть портреты, висевшие в противоположном конце. Неуместными для рабочего кабинета мне показались и диваны, выполненные из рубинового бархата. Они, как и все в этих покоях, были рассчитаны минимум человек на двадцать. И при желании в одну только эту комнату можно было поместить всех обитателей дворца. А вот книги у Бернарда точно не пользовались популярностью. Судя по тому, как небрежно он скидывал их под стол, они, должно быть, заменили ему пуфик для ног.

Рабочий стол господина, как и предупреждала Елена, утопал от неразобранной почты и недописанных писем. А на полках дубового шкафа, за тонким слоем стекла я увидела с десяток разнообразных трубок для табака и еще большее изобилие всевозможных сигар. Держу пари, каждая из них стоила больше, чем я смогу заработать за всю жизнь.

Аккуратно пробираясь к столу, я старалась ни в коем случае ничего не зацепить, а лишь побыстрее закончить с этим делом и с гордо поднятой головой вернуться обратно. Наконец, я позволила себе разжать онемевшие пальцы, которыми я все это время судорожно сжимала конверт.