Чтение онлайн

Тут же уловив ликование в моем настроении, Мария поспешила предупредить:

— Надеюсь, ты понимаешь, насколько это большая ответственность? Тебе не стоит расслабляться и забывать о своих основных обязанностях.

Я еще раз кивнула в знак полного согласия со словами Марии Павловны, чем полностью удовлетворила ее интерес ко мне, и мы вернулись к оставшейся паре писем.

* * *

Прошло еще несколько недель. Лето стремительно вытеснило весну, и уже в начале июня духота стояла такая, что Мария даже отказывалась от ежедневной

конной прогулки.

Теперь, когда я вынуждена была не только нести дежурства у герцогини, но и по любому требованию разбирать с ней почту, моя связь с ней стала еще более ощутимой. Именно по этой причине я мало обращала внимание на зеленые пейзажи за окном. И только в редкие выходные позволяла себе прогуливаться по тенистым аллеям имперского парка, целиком погружаясь в свои мысли.

Как и прежде, я старалась не выделяться среди других фрейлин, поскольку мне вполне хватало того внимания, которое я уже имела.

И все же даже несмотря на то, что помощь в написании и переводе писем не сделала меня фавориткой герцогини, я сумела заработать определенную неприкосновенность. Теперь, если она знала, что накануне утром ей предстоит писать важное письмо, Мария предусмотрительно отпускала меня и Елену в свои покои пораньше, чтобы мы могли как следует отдохнуть.

Конечно, она не забывала и о том, чтобы погонять нас с Варварой по всему саду в поисках утерянной шляпки или заставить нас перерыть гору литературы, чтобы она могла вспомнить какую-то строчку из романтичной французской новеллы, названия которых женщина почему-то никогда не запоминала. Но делала она это не потому, что ей так срочно нужны были книги или шляпки, которых у нее было не меньше сотни. Я подозревала, что таким образом герцогиня не давала забыть, кому и насколько преданно мы должны служить.

Приемы летом были нечасто. В основном вся богатая и именитая знать покидала П. и отправлялась на юг или в долгие путешествия по Европе, которые длились до самой осени. Мероприятия, на которые приглашали герцогиню, она почти всегда ездила одна, либо в компании Елены.

В какой-то момент я уже было словила себя на мысли, что начинаю забывать не только лица и имена напыщенных баронов и долговязых графов, но и банальные правила бального этикета. Но, как раз кстати, в один из таких жарких июньских дней герцогиня отправлялась на важный прием, на который брала с собой сразу трех фрейлин. И это был мой первый визит в качестве гостя за пределами императорского двора.

О месте, куда мы ехали, я не знала практически ничего. Перед отъездом Варвара успела шепнуть мне, что господа, коих мы собирались навестить — люди весьма специфичных нравов, и понятие о банкетах у них свое. Это мало чем мне помогло, ведь то же самое я могла сказать почти про любого высокопоставленного человека.

Мы выезжали в обед, поскольку поместье графского рода Литвиновых находилось далеко от города. Наталья Литвинова давно приглашала Марию навестить их скучный и унылый двор, по крайней мере, именно в таких выражениях она его описывала. Наверное, поэтому наша герцогиня всегда находила

веский повод, чтобы увильнуть от вечеров в их компании.

Однако в этот раз намечалось нечто действительно грандиозное. На эти мысли меня натолкнула излишняя суматоха, царившая последнюю неделю во дворце, и мероприятие у Литвиновых было чуть ли не единственной темой разговоров. При этом приглашены на него были далеко не все. Вероятно, такая избирательность гостей и стала поводом для дискуссий.

Когда мы, наконец, подъехали, я ожидала увидеть громадное поместье в классическом стиле, каких полно было в каждой губернии. Однако строение, около которого мы очутились, можно было описать каким угодно словом, но только не «классическое».

Вместо громадного дворца с лепниной и колоннами нас встречала скромная на первый взгляд усадьба в два этажа. И хотя двор при ней содержал еще несколько построек, в том числе и отдельный дом для знатных гостей, сказать, что это поместье принадлежало несметно богатому роду, было невозможно.

Все изменилось, стоило мне лишь оказаться внутри. Едва я отодвинула бархатную занавеску, за которой скрывался главный зал, как погрузилась в мир таких развлечений, о которых до сего момента даже и помыслить не могла.

В отличие от привычных дворцовых приемов, во время которых зал пестрил ярко одетыми господами, в этом помещении количество прилично одетых людей явно не превышало и половины.

Нет, это был далеко не обычный бал. Да и зал, в котором расположились гости, походил скорее на театральный, за тем лишь отличием, что вместо зрительских мест у сцены стояли десятки игральных столов. Часть мужчин, не занятая азартными играми, предпочитала уединяться на небольших алых диванах с дамами определенного положения. Сперва я не была уверена, что это именно то, о чем я подумала, но стоило мне ненароком увидеть, как они без стеснения позволяли мужчинам себя касаться, у меня тут же пропали все сомнения.

Другая часть столов ломилась от кушаний и напитков. С первой секунды я заметила в центре гигантское блюдо мясное блюдо — оленина, по всей видимости. Вокруг него чуть более скромно стояли подносы с зайцами, гусями, перепелами и голубями. Здесь была черная и красная икра, раки, угри и несколько громадных запеченных с травами щук. Сложно было представить, на какое количество гостей они рассчитывали, заготавливая все это!

Проходя вглубь зала и старательно лавируя между игровыми столиками и полуобнаженными девушками, мы, наконец, оказались у нужного стола. За ним расположились хорошо известные мне люди: Константин и Александр, прикуривающее вонючие сигары, граф Равнин — неприятнейшая на первый взгляд личность, тот самый барон Даниэль и его сестра баронесса Наталья.

Кроме меня герцогиня взяла с собой на сие мероприятие Варвару и Ольгу. Мы вежливо поклонились господам, чем вызвали у них гадкий приступ смеха. Граф Равнин оценивающе смерил меня взглядом. В отличие от сыновей Императора, которым многое можно было простить за их красоту, Равнин был совсем непривлекателен. У него были впалые глаза, кажущиеся еще меньше на фоне громадных щек, непропорционально большие губы и нос картошкой. Кроме того, как бы он ни старался демонстрировать свой статус и великолепие, я испытывала к нему лишь жалость и пренебрежение.