Чтение онлайн

№ 1 — постоянное движение и смена внешних условий (вода, воздух), в которых живут дельфины.

№ 2 — богатейшая информация, идущая через слуховой анализатор в широком диапазоне акустических колебаний.

№ 3 — информация, идущая на высоких частотах через локатор.

№ 4 — высокая звукопроводимость воды, вызывающая необходимость мгновенного ответа у дельфинов.

№ 5 — коллективный (семейный) образ жизни.

№ 6 — продолжительное совместное проживание родителей и детей — отчего последние перенимают опыт…

Действительно, все это способствовало развитию мозга дельфинов.

Причем эхолокация, используемая во всех случаях жизни и явившаяся важнейшим средством ориентации в воде и получения информации об окружающем мире, явилась, по утверждению уважаемого ученого, главным фактором в формировании головного мозга? И только! Здесь он видит только одну сторону медали, не учитывая факторы эволюции, в определенный момент разделившие человечество и «людей моря». Человек на суше вынужден был искать одежду, строить жилище — ни то, ни другое не нужно было дельфину. Ясно, что, находясь в совершенно разных сферах обитания, и те, и другие приобрели разные способности и возможности. Множество функций, не свойственных человеку, стали присущи дельфинам. Их сложные аппараты звукосигналов были изучены нами, и благодаря другу Джонсону, был сконструирован тот первый прибор, переводивший речь Лидинга, а потом и создан аппарат обратной связи.

— Браво! — проговорил Сальватор и захлопал в ладоши.

Присутствующие поддержали эти аплодисменты.

— Арман, ты словно на международном симпозиуме… Часть из этих тезисов уже опубликована. Печатай остальное.

— Ведь сам знаешь, по какой причине я этого не делаю. Рассказать все — значит вызвать сенсацию в мире науки, а ведь работа далеко не закончена. Этот таинственный пятый уровень… А если дать только некоторые факты — это будет понято неправильно. Хотя наша информация в банке лежит недолго. Случившееся с Джонсоном настораживает… Хорошо, что банк работает через надежных посредников, подобранных Полем в Сиднее.

— Ты думаешь, что между появлением такого банка и твоим именем никто не найдет связи?

— Надеюсь. Вначале, создавая эту систему, я не предполагал такого варианта событий. Но сейчас, учитывая трагедию, случившуюся с нашим другом, надо быть начеку… — проговорил Арман.

Сальватор снова вспомнил письмо Педро Санчеса… Было от чего задуматься…

Так, день за днем, прошло несколько недель, и Сальватор собрался домой. Накануне отъезда они завершили работу над третьей системой дыхательного аппарата, один из которых взял с собой профессор.

ГЛАВА 8

— Господин группенфюрер, — проговорил человек невысокого роста, вошедший с докладом в кабинет начальника 4-го отдела службы безопасности Германской разведки. — Мои эксперты обработали материал, попавший к нам из секретной лаборатории профессора Джонсона. Несмотря на тщательно подготовленную и проведенную операцию, эксперты показывают, что ключи к пониманию технологии светового оружия и аппарата связи с дельфинами уничтожены.

— Ваши выводы, Фишер, — произнес группенфюрер, после некоторого молчания.

— Все это время мы не подвергали допросам Джонсона и его людей. Они как будто бы успокоились. Думаю, пришло время начинать разговор.

— Хорошо. Только

учтите, Фишер, — Великой Германии нужен результат, хороший результат, а не груда костей, — группенфюрер внимательно посмотрел на подчиненного.

Фишер понимал и был готов к выполнению любой задачи, поставленной начальником.

— Можете идти, — проговорил генерал.

— Хайль Гитлер!

— Хайль!

После этого разговора прошла неделя. Фишер прилагал все свои усилия, чтобы «раскрутить» подопечных профессора, которого пока не трогал. Он лишь заходил к нему иногда.

— Ну, и каковы ваши успехи? — неизменным вопросом встречал его Джонсон во время этих визитов. — Разобрались в чем-нибудь?

— Этот проклятый американец издевается надо мной. Разберемся… если не с вашей аппаратурой, то уж с вашими людьми точно, — думал Фишер.

— Профессор, а не жаль вам ваших людей? Ведь судя по заключению экспертов, аппаратура уникальна. С кем вы будете потом работать? А работать-то придется!

— На нацистов? Никогда!

Лицо Фишера передернуло от такого ответа, но он сдержался.

— Будете, Джонсон, не таких, как вы, заставляем. Нам нужны не только готовые образцы оружия и аппарата связи, но и адреса, куда все это шло. Обладая уникальным прибором, мы должны знать и противника имеющего его.

— Противника… — усмехнулся Джонсон. — Противника нет, и это не военная тайна. Разработки шли исключительно в научных целях.

— Вот и назовите их.

— А вот это уже секрет.

— Кто же вам, в таком случае поверит? — произнес Фишер. — Вы говорите, что это не военная тайна, а та секретная обстановка, в которой вы работали, убеждает в обратном… У вас, профессор, еще есть время подумать… до завтрашнего утра. Иначе, я не завидую вашим помощникам, да и вам тоже, — Фишер вышел.

— Кто же раскрыл наш секрет? — в который раз спрашивал себя Джонсон. — Это не Сальватор, не Арман — это точно. Связь… — профессор задумался.

Связь была очень хорошей и надежной. Никто из трех ученых не был заинтересован в утечке сенсационной информации, которая была связана с их именами. Каждый внес свою лепту в это дело, и… вот результат. Анализируя прошедшие события, Джонсон пытался найти причину своего несчастья, но сегодня он вдруг вспомнил случай, когда, увлекшись на лекции в университете, назвал несколько общих выводов, сделанных им в области физики световых частиц…

— Я сам виноват в провале, — наконец решил он. И чем больше он анализировал, тем очевиднее это становилось…

— Надо обязательно убедить Фишера, что мои сотрудники не знают «ключа» для решения этой проблемы, что именно в этом смысл секрета…

— Я помогу вам в восстановлении технологии производства оружия и аппарата связи с дельфинами, — заявил на следующий день Джонсон.

Фишер не без удивления выслушал это и поспешил доложить генералу. Пытки людей Джонсона были прекращены, и в течение месяца под руководством профессора была оборудована лаборатория… Но работать в ней на нацистов он не собирался, Джонсон специально тянул время, чтобы однажды использовать случайность — отправить заранее написанное письмо в Аргентину. И, несмотря на цензуру, оно действительно попало в руки адресата — профессора де Аргенти: