Чтение онлайн

Но перед побегом они учинят здесь кровавую разборку с многочисленными жертвами. Длительное время, проведенное в оковах, в одиночестве и взаперти требовало реализации замыслов, о которых даже не предполагали и не подозревали те, кто отправил этих заключенных на этот заброшенный осколок мира.

Живой охраны среди обслуживающего персонала не было. Их охраняли автоматические системы и роботы, запрограммированные на выполнение этой нудной и важной работы. С ними невозможно договариваться, уговаривать, разжалобить жалостливой сказкой, или просто сторговаться. Они свою работу выполняют безупречно, не позволяя никому в этом замкнутом

пространстве выполнить даже толику лишнего движения. Только согласно графику и инструкциям.

Станция служила транзитным перевалочным пунктом для пролетающих в ее зоне звездолетов, нуждающихся в мелком ремонте, дозаправке или восстановлении жизнеобеспечивающих систем. Ее использовали корабли, возвращающиеся домой на родную землю после длительных экспедиций, если у них возникли сомнения, что без этой посадки и короткого передыха с ремонтом и дозаправкой не сумеют безопасно добраться до дома. И главная задача этих заключенных или пациентов лечебно-оздоровительного комплекса, поддерживать станцию в рабочем состоянии и приводить в прежний вид после отлета гостей.

В момент отсутствия на станции посторонних, автоматически с них снимались оковы, что позволяло свободно передвигаться и перемещаться по всем уголкам и отсекам станции. Общались они в эти часы и между собой. Однако весьма редко и без особого желания. Пища и лекарственные препараты снимали агрессию и взаимную ненависть, но пока еще взамен этих единственных чувств к ним не возвращались доброжелательность и стремление к общению. Однако общая работа требовала каких-то совместных усилий и минимальных контактов. Поэтому им приходилось вольно или невольно говорить друг другу какие-то слова, иногда делиться незначительными воспоминаниями.

Если и возникала агрессия по отношению к товарищам, появлялось желание ответить на кажущуюся грубость или неуважительное внимание, то, скорее всего такие порывы подавлялись не просто теми лекарственными препаратами, но уже и пониманием контроля над их поступками и возможного внешнего вмешательства. Им просто непозволительно проявлять агрессию. Она запрещалась инструкциями, и такое поведение напоминалось в ежедневных информационных программах. Везде по станции были размещены мониторы, по которым транслировались передачи гуманистического характера. Все и всё в этом замкнутом пространстве настроено было на пропаганде доброжелательства.

Войэр помнил эпизоды детства и ранней юности, но никак не мог понять причину той радости и восторга, что вызывали, казалось бы, глупые слова и поступки. Ему даже не хотелось верить, что он когда-то был таким беззаботным и глупым, позволяя окружающим шутить над собой и смеяться над его поступками. Ему и сейчас от одних только воспоминаний хотелось вернуться в то далекое и потерянное время, чтобы отомстить тем обидчикам. Но некуда и некому.

Мир, в котором он родился и прожил молодые годы, уничтожен. И лишь эта пятерка каким-то чудом сумела выжить. Зачем они выжили, когда пропал даже сам смысл жизни в этом пространстве, когда вся энергия зла была направлена на истребление живого и движущегося. Включая саму память о том времени. И больше всего поражало Войэра, но сдерживало от расспросов своих товарищей, почему у них не возникает, кроме него, одного: даже признаков желания вспомнить и поделиться своими воспоминаниями из прошлой жизни.

Нет, Войэр как-то в общении бросил вскользь фразу о том

мире, откуда они явились сюда. Но встретил холодные непонятливые взгляды, словно услышали от него речь инопланетного существа. В этом Войэр сразу же узрел существенную разницу между ними и собой. Они совершенно иные, хотя комиссия признала знак равенства между всеми заключенными. Почему-то никто из комиссии не хотел признавать в Войэре этой разницы. А сам он не желал или боялся, хотя страх давно уже покинул его тело, оставив лишь инстинкт самосохранения, заявить о своих искренних чувствах. Казалось, что эта маска может спасти и защитить.

Против людей в бронированных костюмах и с мощными лазерными пушками они были бессильны. Но, кроме того, что прибывавшие гости были укрыты в броне, для усиления безопасности вся пятерка, еще к моменту стыковки вновь прибывшего корабля, приковывалась и усыплялась на время ремонта и самого присутствия гостей в специальном и наглухо запечатанном отсеке. Весь процесс обслуживания раненного и измученного длительными экспедициями звездолета происходил автоматически и под руководством экипажа, который порой даже и не подозревал о наличии на станции живой души.

Таково решение комиссии, направившей их на эту станцию. Такова и воля граждан, сурово требовавших оградить их от агрессивных убийц. Мало кто верил в возможность их исцеления и приобщения к нормальному здоровому обществу. И большинство просто не желало даже оставлять их в живых, требуя немедленной нейтрализации. Даже тот факт, что вовсе не их вина в этой внезапной агрессии и жажды уничтожения, никто не хотел воспринимать, как оправдание. Эта пятерка сумела не просто выжить в том апокалипсисе, но уничтожить, или способствовать истреблению всего живого на планете.

Несколько миллионов поселенцев колонии, поселившихся несколько столетий назад, сумевших создать жизнеспособную и самообслуживающуюся инфраструктуру, оказались уничтоженными в течение нескольких лет методом жестокого самоистребления. Никто не знал и не предполагал всех подробностей такой трагедии. Умалчивал о ней и Войэр, через некоторое время, догадываясь, что о ней не понимают и его товарищи-сокамерники. Это слегка шокировало его, но не воздвигало на откровения на такую тему, ни с кем.

Получив сигнал бедствия единожды, а затем через незначительный промежуток времени неожиданное полное прекращение любой связи с колонией, вынудило Центр Межпланетных Объединений снарядить комиссию для проверки такого внезапного исчезновения с мониторов и любых иных средств связи. Поначалу предположений и версий была масса. Но, ни одна из них даже предположить не могла катастрофического характера события, связанного с гибелью колонии по причине космической трагедии. Можно было допустить даже такое невозможное, как внезапный выход из строя всех одновременно предающих устройств. Парадоксальное, но объяснимое явление.

Однако по прибытию комиссии на место события через пять лет после получения сигнала бедствия, действительность ужаснула. Колония не просто полностью уничтожена, но и истребление совершено самими обитателями поселения. И произошло сие сразу повсеместно и одновременно, словно некая эпидемия одним махом накрыла планету ужасным и непонятным вирусом агрессии и ярости. Вплоть до истребления крупных животных. На планете совершенно случайно выжили лишь мелкие грызуны и полчища разнообразных насекомых.