Игла
Шрифт:
Вот и вернулось в организм сытное и довольное настроение. Заместитель начальника отпустил до вечера, обсчет компенсирован даже с наваром, а в желудке переваривается хоть и вчерашний, но вкусный и полезный борщ. И мясо было хорошим. А главное, что много, сытно. Доброе настроение вернулось и к Грише. Он передал управление Саше, а сам ласково и задумчиво смотрел вдаль. Мысли витали разные, но хорошие. Начал пробуждаться эфир.
И только тогда экипаж понял, какая же еще рань. Что утро лишь начинается, а впереди до самого утра отдых с разрешения заместителя начальника. Успеют и отдохнуть, и отоспаться. Мимо проплыли, вполне допустимо, знакомые пять лебедей, и Гриша
В эфире диспетчер Адхам затеял диалог с каким-то бортом. Начался сезон химиков. И по всем колхозам вокруг аэропорта и в зоне действия его связи под присмотром Адхама химичили экипажи Ан-2. Они опыляли хлопок. Вот поэтому и приходилось им докладывать на командный пункт обо всех своих действиях и бездействиях. Таков порядок.
— Восемьдесят восьмой, ты сегодня один ночевал? — спрашивал Адхам у одного из бортов. — Все остальные по домам разлетелись? Или просто выходной устроили?
— Да, семьдесят шестой и девяносто второй ушли на базу, так что я один ночевал.
Гриша просто от хороших чувств и желания пообщаться решил вмешаться в диалог.
— Лично я сомневаюсь, чтобы он спал один. Сколько помню, без женщины к нему сон не приходил. Хитришь, молодой человек, поди, с агрономом храпел.
— Борт, зачем обижаешь? — послышался в эфире голос восемьдесят восьмого. — Кругом люди, поди, подслушивают, могут понять неправильно. Потом доказывай, что не верблюд.
— Ха! — удивился Гриша. — Он обижается. Все давно знают, что агроном у вас там женского пола. Вот я сегодня даже один, и то плохо спал. Так мне действительно обидно. Всю ночь проспал со сплошными кошмарами и сумасшедшими криками.
— Это Лариса с метеостанции кричала у тебя? — кто-то совершенно посторонний влез бессовестно в эфир. — Она, я заметил, из твоего вагончика не выходит ни днем, ни ночью.
— Какое там еще метео? Почто наговорами занимаешься! — заволновался Гриша.
— Сами знаем, — продолжал в том же духе неизвестный. — И не надо простачком прикидываться.
— А вчера в вашем вагончике чуть ли не до утра свет горел. И чем это вы так увлеклись? — Это уже абсолютно свежий голос решил продолжить полемику.
— Неправда, мы сразу после программы "Время" спать легли, — пытался реабилитироваться Гриша, очень недовольный, что весь разговор так неожиданно акцентировался на его личности.
— Кто это там "мы"? С кем это ты так рано в койку завалился? — по эфиру пронесся издевательский смешок.
— Борта, прекратите болтовню, эфир засоряете, — прервал дебаты на интимные темы строгий голос диспетчера Адхама, тем самым спас Гришу из щекотливой ситуации. Хотя на эту тему он и сам не прочь поговорить. Но служебное положение и высокий статус диспетчера и руководителя полетов требовали радиодисциплины.
А Гриша продолжил обсуждения этого волнующего вопроса по СПУ с экипажем.
Однако обещанный отдых был жестоко сорван, так и не позволив им долететь даже до аэропорта. Заместитель начальника сумел дозвониться до диспетчера Адхама, и тот в срочном авральном порядке развернул их в обратном направлении. Потом целый день возили на аварийную буровую специалистов и оборудование, и весь день пролетел в трудовом привычном ритме.
А под вечер все же сбылся Сашин кошмарный сон. И инспектор Садовский каким-то неведомым и труднообъяснимым способом, преодолев немыслимые преграды, прилетел в аэропорт. Саша срочно спрятался на метеостанции, но, как по закону пакости, именно с нее и начал
Однако инспектор оказался в отличном расположении духа, и сообщил приятное известие экипажу, что им буквально сразу после командировки предстоит полет на ремонтный завод. Гриша на радостях чуть не предложил это событие отметить, а Саша пожал инспектору Садовскому руку и сделал попытку обнять. Но вовремя остановился. Никакая радость не может так расслабить пилота.
А впереди их ждала дальняя увлекательная командировка.
6
Н Е У Д А Ч Н О Е П А Д Е Н И Е
Полет на ремонтный завод — это не простая командировка с ее обычными атрибутами и зарисовками. Нет, и много раз нет. Ведь не зря так радостно восторгался Гриша словам Садовского, при одном виде которого лишь хотелось материться и фигу держать в кармане. Такого человека воплями восторга не встречают. Но за праздничную светлую новость его даже всем экипажем очень приличными и хорошими словами от всей души поблагодарили.
Во-первых, это почти бессрочный (то есть, не ограниченный точными датами пребывания, но не превышающий двух недель) полет с пребыванием в большом областном российском городе на берегу чудесной реки и с его множеством развлекательных заведений. Таких, как, в первую очередь ресторан, потом уже парки, кинотеатры, и даже, по слухам некоторых, в нем наличествует настоящий театр. В последнее заведение в таких романтических командировках обычно, а скорее всего, постоянно, не ходили. Спектакли в основном шли в вечернее время. А такой период суток, как всегда, совпадал с посещением ресторанов, завершающиеся прогулками по темным закоулкам парков с каким-нибудь из посетителей ресторана. Обычно и всегда таковыми были женщины.
И, во-вторых, если вертолет требовалось перегнать с завода на базу, то технический состав занимался приемкой и проверкой техники ровно столько, сколько времени заказывал экипаж. Срок совпадал со временем исчезновения наличности в кармане. Почувствовав, что на большее уже рассчитывать в этом городе нечего, командир давал команду на оформление приемки и отбытия домой.
И самый главный момент в таком мероприятии — со склада ремонтного завода для перегонки вертолета в специальные баки заливалась противообледенительная жидкость. По-русски на понятном для многих языке такая формулировка звучит, как чистый технический спирт крепости девяносто шесть градусов. Все шестьдесят литров спирта списывается одним махом при попадании вертолета в условия, соответствующие обледенению. Скорость списывания — весь бак за пять минут полета в таких условиях. И предназначены они не для самого процесса полета, а для безопаснейшего выхода из таких перипетий.
А лететь приходилось, чуть ли не через всю Россию. Плюс перелет выпадал на начало осени, что способствует сплошь и рядом всегда иметь под боком такие нужные для списания спирта метеорологические катаклизмы. Они же (эти обледенения) на каждом участке встречаются кучками и толпами. Нужно только вовремя поставить нужную печать в промежуточном аэропорту. А для этого в бак вся жидкость не заливалась. Минимум пятнадцать литров размещались в отдельной канистре. То есть, пока не выпьют, ремонтный завод не покидают. Из-за этих неучтенных литров время приемки и удлинялось на непредсказуемое время.