Идущие в ночь
Шрифт:
Крылатая тень скользнула к самой земле, подобрала из травы что-то продолговатое, и косо скользнула прочь, медленно-медленно набирая против ветра высоту. Будто детский воздушный змей.
Вот джерховы создания! Никак не угомонятся! Нет, нужно убираться из-под дерева подобру-поздорову, и остальные обходить подальше. Ну их, этих кровососов. Навалятся кучей, и одолеют, пожалуй. Сколько их там, в ветвях? Сотня? Не знаю и знать не хочу.
Я споро собрал в двумех всё, что недавно вытряхнул, посадил ошалевшего и чёрного от сажи Корнягу в седло, перевалил связанного по-новому пленника, прихватив
И только потом сообразил, что не вижу более валяющихся в траве ножен.
Я медленно выпрямился и поглядел вослед летящему вампиру. Даже на таком расстоянии я разглядел то продолговатое, которое вор прижимал к груди.
Вот так. Как же теперь без Опережающего-то?
Я растерянно поглядел на карсу. Она — на меня. И в тот же миг я понял, что на меня смотрит не карса, а Тури. Не зверь, но человек в теле зверя.
«Что делать?»
«Догонять!»
«Как?»
«Быстро!»
Карса возмущённо фыркнула, словно удивлялась — как я не понимаю таких простых вещей. А потом развернулась и мягкими стелющимися прыжками помчалась вослед вампиру.
«Клянусь чем угодно — летают эти твари тоже благодаря магии. Я ещё могу понять, что прыгнув с немыслимой высоты, они в состоянии приземлиться целыми и невредимыми, но как им удаётся взлететь на такую же высоту — не понимаю. Невозможно это. Белки-летяги, во всяком случае, этого не умеют.»
Я догнал Ветра, отбежавшего совсем недалеко, с ходу вскочил в седло и пустил коня отчаянным галопом. Вампир успел превратиться в маленький тёмный крестик на фоне светлого меарского неба. Тянул он к соседнему дереву, такому же чудовищному зонтику посреди бескрайней степи.
Я видел: летун приблизился к плоской кроне и сразу затерялся среди ветвей. Сумеем ли мы его там настичь? Наверху, в его родной стихии? Если да — то как именно. И ещё задумался — так ли уж необходим нам с Тури этот меч?
Ответ пришёл тут же, подобно падающей из тяжёлых дождевых туч первой капле, предвестнице неистового ливня. Он был прост, как устройство арбалета, и столь же недвусмысленен.
В У-Наринне нам нечего делать без Опережающего. Там необычайно важна будет сильная магия, а наш необычный меч — такая сила, что и представить не получается. И это при том, что я последние дни стал чувствовать магию куда отчётливее, чем раньше.
Я даже ощутил смутный гнев Лю, посылаемый мне откуда-то издалека. Да как я вообще посмел подумать, что меч нам не нужен?
Смутившись, я хлестнул Ветра между ушей, и он рванулся вперёд ещё быстрее. Как-как… Подумал, вот. Посмел. А ты, чародей, обещал появиться, помнится… и где ты? А?
Впрочем, гнев Лю я мог просто придумать. Где это видано, чтоб посылать чувства, словно наговор, за ветром?
Я увидел, как карса с разбегу прыгнула на шершавый ствол дерева-гиганта, вцепилась когтями в морщинистую кору и стала стремительно карабкаться вверх.
Я так определённо не умел. Вот, Тьма, что делать-то? Как помочь отважной спутнице? Сожрут ведь её эти упыри на верхотуре. Или вниз сбросят — тоже смерть верная. Невезение просто!
Я отогнал Ветра подальше, а сам бестолково топтался у подножия дерева. Карса уже достигла первых ветвей
Вскоре вверху раздался далёкий шум, и я углядел облачко сухих листьев, осыпавшееся с нижних ветвей. Потом раздался знакомый неистовый мяв. Карса явно ввязалась в драку. Ну, киса, ну, давай! Всё, что я могу сделать, это пожелать тебе удачи!
В тот же миг я увидел, как с дерева что-то упало. Может быть, сук, а, может быть…
Задрав голову, я всматривался до рези в глазах. Скорее туда, куда упадёт эта штуковина!
Следом за ней пикировали, как коршуны на добычу, с десяток вампиров. Рука привычно нашарила хадасский кинжал, а сам я снова забыл о боли в обожжённой кисти.
Конечно, это оказались ножны. Целые и невредимые. Они упали в траву с глухим стуком, глубоко впечатавшись в рыхлую землю. Лишь подбежав поближе, я понял, что немножечко ошибся. Не ножны. Точнее, не только ножны. Потому что раньше всего я заметил ребристую рукоять клинка с затейливо изогнутой гардой. Кинжал я поспешно сунул за пояс, левой рукой подхватил ножны, а правой рванул меч на свободу. Узкий, тускло мерцающий металл радостно отразил свет Меара. Я взглянул вверх и засмеялся. Эй, нечисть! Давайте сюда! Навстречу гибели. Потому что Опережающий уже завёл Песнь Смерти — я слышу её, хотя не понимаю слов. Наверное, их поняли бы хоринги или Унди Мышатник. Я же их только слышу, потому что не знаю так много, как Старшие или как мой учитель. Всего лишь слышу. И чувствую каждой частичкой своей нечеловеческой души.
Вампиры один за другим стали раскрывать крылья-перепонки, замедляя падение. Клинок в моих руках продолжал петь.
Я стал быстрым, как в тот давний день, когда доказывал, что достоин быть принятым в цех телохранителей Торнсхольма. Клинок точно так же превратился в продолжение моей руки — в разящий коготь, подвластный моему разуму и моим желаниям.
Первого вампира я попросту разрубил пополам в высоком прыжке. Клинок прошёл сквозь плоть, словно нож сквозь масло, а тонкие полые кости перерубил без всякого труда. Снова запахло кровью.
Второго я лишь задел, но кровью сразу запахло сильнее. Остальные, наклонив крылья-перепонки, разлетелись веером, пытаясь избежать знакомства с Опережающим. Я перебежал на новое место, потому что трава под ногами стал скользкой. И рубанул ещё одного летуна, начисто снеся ему голову. А в следующий миг презрительная усмешка коснулась моих губ.
Стервятники! Остальные вампиры кинулись на пострадавших собратьев — второй был ещё жив, просто упал наземь. Ко мне они сразу же потеряли всякий интерес. А я переполнился презрением. Потому что вулх никогда так, как они, не поступит. А, значит, и я тоже.
Не подумайте, будто я образец добродетели. Я — наёмник. И торгаш. Но даже мне нравы вампиров показались низменными и противными.
В следующую секунду далеко вверху прекратилась шумная возня; ещё одна стайка вампиров поспешила на возникший внизу пир. А ещё спустя какое-то время я увидел на стволе осторожно спускающуюся карсу. Она скользила вниз, косясь через плечо, куда медленнее, чем карабкалась вверх совсем недавно.
Жива! Молодчага Тури! Сколько раз уже я хвалил тебя за время нашего пути? И не сосчитаешь.