Хвак
Шрифт:
– Вроде того. Долги отдаю.
Верзила, тем временем, подошел поближе, потрогал осторожными тычками пальцев одну цепь, потом другую...
– Надежная штука. Из Уманы кузнечиха неважная, сии цепочки она явно что у Чимборо заказывала. Хочешь - избавлю тебя от них?
– Да уж не затрудняйся.
– А чего тут сложного? Два удара Брызгой - это меч мой так наречен, да два надреза около запястий, им же, - и ты свободен.
Зиэль смотрел в глаза Снегу холодно, испытующе, но с добродушной улыбкой на разбойничьем
Снег выдержал этот взгляд, как и всегда выдерживал, и в очередной раз изумился про себя: "сумел и не дрогнул, надо же!"
– Эх, какое заманчивое предложение. И что я буду должен взамен?
– Да ничего. Пойдем прочь из этого проклятого места, потом доберемся до ближайшего селения - из уважения к тебе я буду следовать пешим, ведя Мора в поводу, там приоденем тебя, вооружим. Поедим, попьем - и... чего-нибудь придумаем. Бок о бок с таким путником как ты, дорогой Снег, жить втрое безопаснее и вчетверо красочнее, ибо среди смертных не встречались мне люди, более странные, чем ты, более знающие и любопытные. Будем верны друг другу и преданы, как герои-близнецы, Чулапи и Оддо. До конца времен. Впрочем, сие может быть ненадолго.
– Иными словами, я должен будут стать тебе вечным спутником, на правах слуги?
– На правах друга. Желающих попасть ко мне в слуги гораздо более чем предостаточно, дорогой Снег. Придам тебе силы, верну относительную молодость... Или даже больше, если ты заслужишь и захочешь.
– Да ты что? Вот ведь щедрое предложение.
– Ты не веришь мне, рыцарь?
– Не верю.
– А зря. В моих словах и рассуждениях нет и не было ни единого слова неправды. Ни сейчас, ни в прежние времена долгого нашего с тобой знакомства. Надеюсь, ты, порывшись в памяти своей, не найдешь ни одного опровергающего примера?
– Отец лжи способен превращать в кривду любое слово, любую клятву, не прикрывая замыслы свои тупым и откровенным обманом. Я тебе не верю.
Снегу показалось, что Зиэля искренне забавляет этот разговор, ничуть не сердит, ибо Зиэль вновь рассмеялся и даже хлопнул Снега по плечу.– И сразу мороз по коже!
– Он мне не верит! Неблагодарный! Любой другой на моем месте вытащил бы на свет наш давешний уговор... Позволишь мне напомнить?..
Снег лишь повел плечами в ответ, бессильный спорить с собственным прошлым.
– ...Напоминаю дословно:
"- ...подарок мой будет не подарок, а задаток, в обмен на будущую твою ответную любезность, когда и если надобность в таковой мне приспичит. Условились?
– Да.
– Сие - справедливый размен, Санги?
– Да."
Зиэль вынул из под полы камзола плоскую баклажку и гулко отхлебнул оттуда.
– Хочешь, Санги?
– Вино?
– Имперское, лучшего шиханского урожая, почти полкругеля плачено.
– Нет. Воды бы попил.
– Пей, там уже вода. И продолжим беседу.
Зиэль обтер влажное горлышко
– Вот, молодец, святой отец. А то, небось, думал, что я туда подбавлю одурманивающего зелья?
– Чушь.
– И я говорю - чушь. Поскольку и безо всяких зелий могу любого заставить перед собою в пляс пуститься, хоть вприсядку, хоть как. Нет, дружище Снег, мне надобны только добровольная дружба и приязнь. И то не от всех, но лишь от достойных. Попил? Согласен со мною?
– За воду спасибо. С тобой не пойду, у меня, как ты метко выразился, свидание, которое мне пропускать никак нельзя.
– С Уманой, что ли? Но ведь она тебя съест? А? Чего молчишь, Снег? Она тебя заживо сожрет, понимаешь? Что примолк?
– Того, что мне добавить больше нечего.
Зиэль хохотнул, по-прежнему добродушно, и попытался заглянуть Снегу в глаза. Для этого ему пришлось ступить на два шага в сторону, описав полукруг и царапнуть камзолом отвесную стену скалы, ибо Снег отвернулся, да при этом слегка наклонить голову - росту он был весьма высокого, заметно выше Снега.
– Не дури, Санги. Ну, что я тебя уговариваю, как не знаю кого?.. Или ты думаешь, что эта бугрокожая и церапторылая подруга посмеет мне помешать? Да ты не успеешь раз-два-три вымолвить, как я ее на карачки поставлю и пинками в небо запущу! Надеюсь, хоть в этом ты мне веришь?
– По крайней мере, спорить не возьмусь. Но я ей обещал, дал невольное слово и сдержу его.
Зиэль щелкнул пальцами левой ручищи - прямо из воздуха возникли два кресла, роскошные, резного черного дерева, с шелковой, с золотом, обивкой.
– Присаживайся, Санги. Не побрезгуй - это подлинные императорские кресла. Давай, присаживайся, ибо я хочу напоследок отнять у тебя и у меня еще чуть-чуть времени для нашей беседы и не хочу делать это, переминаясь с ноги на ногу, как эти...
– Как кто?
– Ну... не важно, как два дурака, предположим... Мы же с тобою не дураки? И не кони?
– Думаю, нет.
Снег первым опустился в кресло, предварительно придвинув его спинку вплотную к скале. Он сделал это осторожно, даже ощупал для верности резные подлокотники. Следом и Зиэль брякнулся со всего маху в свое, роскошное сидение аж хрустнуло под тяжестью его могучего тела.
– Санги! Дело такое: по всем правилам, человеческим и не очень, преимущественное право владения на данное кем-то там слово, в данном случае на твое, принадлежит мне. Со мною у тебя был заключен открытый договор, причем гораздо раньше, чем ты пообещал Умане. Стало быть, твои обязательства по отношению к ней - ничтожны, в сравнении с теми, которыми обладаю я. Понимаешь? Или не понимаешь?.. Ну-ну, молчи, а я продолжу. Либо ты боишься, что я тебя съем, или буду делать это более изощренным способом, нежели сия нафья мама? Так я тебя не съем, будь спокоен.