Хранитель мечты
Шрифт:
Вскоре они приблизились к ущелью и спустились в него по отлогому склону. Стены ущелья были почти отвесны, а то небольшое количество света, которое пробивалось из-за низко нависающих облаков и достигало дна, поглощала густая растительность: дуб, рябина, ясень, сплетенные подлеском в настоящую чащу. Арианне пришло в голову, что скоро деревья начнут желтеть: у листьев был неестественный восковой вид, предвещающий увядание.
— Мне говорили, что в Святой Земле почти не бывает дождей, — сказала она, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.
Сэр Одо украдкой издал облегченный
— Ах, миледи, это преддверие ада, пусть даже там и родился Господь наш Иисус Христос. Там так жарко, что древесина покрывается волдырями от ожогов! — Рыцарь застенчиво улыбнулся и добавил: — Вы уж поймите, миледи, солдат никогда не бывает доволен судьбой.
«А кто бывает?» — спросила себя Арианна. Она успела испытать столь многое с тех пор, как боевой конь вынес черного рыцаря из тумана видения прямо в ее жизнь: страх и, волнение, робкую надежду и безумную страсть. Но разве была она довольна жизнью хоть один день, хоть один час?
И вдруг она ощутила довольство, ощутила удовлетворение. Оно окутывало сердце, как уютное покрывало, толстое и теплое. Возможно, оно было там всегда в виде семечка и теперь укоренилось и расцвело, как расцветает по весне цветок, проведший под снегом долгую зиму.
«Неужели я люблю его? Не может быть, это чересчур быстро! Но я хочу его и нуждаюсь в нем... о да, я нуждаюсь в нем — в его прикосновениях, поцелуях и в этой толстой твердой штуковине, похожей на маршальский жезл, которая с такой силой вонзается в меня и заполняет... мое лоно и мое сердце...»
Арианна тихонько вздохнула и поплотнее закуталась в плащ, под который начинали проникать холод и сырость. «Все это так странно, — думала она. — Еще два месяца назад я и помыслить не могла о том, чтобы разделить с ним жизнь... теперь не могу представить себе жизни без него».
Дождь ослабел и наконец прекратился, сменившись клубами тумана. Его серые щупальца скользили у самой земли, обвиваясь вокруг замшелых изогнутых стволов, окутывая валуны, покрытые пятнами золотистого мха. Один из рыцарей окликнул товарищей, указывая на ястреба, описывающего круги над ущельем. На фоне серого неба хищная птица была отлично видна.
В этот момент вспугнутый заяц выскочил из зарослей орешника на открытое место. Лошадка Арианны от неожиданности прянула вперед и в сторону, в то время как рыцари все до единого страстные охотники, остановились посмотреть как развернутся события. Зоркие глаза ястреба заметили добычу. На пару секунд он замер в полной неподвижности, потом камнем рухнул вниз. Движение было таким стремительным, таким точным, что у зайца не было и шанса на спасение. Скрюченные когти вонзились в пушистую спину. Эскорт Арианны огласил ущелье возгласами одобрения.
Арианна приготовилась вернуться на дорогу, когда с ближайшего дерева что-то удало и тяжело приземлилось на круп ее лошади. Животное пошатнулось под двойным грузом, и Арианне пришлось изо всех сил вцепиться в гриву, чтобы не свалиться на землю. Лошадь заметалась посреди кустарника, копытами разбрасывая землю и оскальзываясь на мокром мху. Арианна открыла рот для крика, но в бок ей уперлось острие кинжала.
Из чащи — оттуда,
— Кайлид! — вырвалось у нее.
— Пусть лучше ваши мечи остаются в ножнах, а руки там, где я смогу их видеть. Так-то вот, благородные рыцари, — процедил тот, приподняв усатую верхнюю губу в волчьем оскале.
Тот, кто сидел за спиной Арианны, разразился скрипучим смехом и выплюнул вязкий ком, едва не попав ей на щеку.
— Ведите себя так, как велит милорд, вы, толстобрюхие нормандцы, зажравшиеся ублюдки! Иначе вам придется держать ответ перед Черным Драконом за то, что из-за вас его жене выпустили кишки, — с этими словами (должно быть, для того, чтобы придать им веса) неизвестный нажал на кинжал, проткнув ей кожу.
Все, что Арианна могла видеть, была волосатая рука, черная от грязи. Под обломанными желтыми ногтями тоже была траурная кайма. Сзади доносилось тяжелое смрадное дыхание, в такт которому к спине прижималась подбитая войлоком куртка лучника. Как же он вонял! Несвежей рыбой, прокисшим элем и таким застарелым потом, что Арианну замутило.
— Кайлид! — окликнула она вполголоса. Куртка ее кузена была разорвана в нескольких местах, и оттуда торчал растрепанный войлок. Ввалившиеся, покрытые новыми морщинами щеки придавали ему изнуренный вид, глаза блестели неестественно ярко, как у человека в приступе лихорадки.
— Приятно снова увидеть тебя, милая сестричка. Как видишь, я получил твое послание.
— Какое послание? Я ничего тебе не...
Ее прервал гневный рев, эхом прокатившийся по ущелью. За ним последовало приглушенное проклятие. Арианна повернулась, скрипнув зубами, когда лезвие глубже впилось в бок. Оказывается, люди Кайлида начали стаскивать ездовых с подвод, сэр Одо попробовал остановить их и получил за это стрелу в предплечье.
— Ай-яй-яй! — Кайлид покачал головой и повернулся к Арианне. — Прикажи этим славным рыцарям вести себя тихо. Объясни, что нам нужно только зерно, а не нормандская кровь.
— Сэр Одо... — начала она, изо всех сил стараясь, чтобь голос не дрожал.
— Да пусть ваши дружки подавятся! — хмыкнул здоровяк, и его толстые губы растянулись в презрительной улыбке.
— Они не дружки мне! — Но она поняла по мрачному и недоверчивому взгляду рыцаря, что оправдания бесполезны.
Кайлид тем временем подъехал вплотную к ней. При виде крови на ее платье глаза его расширились и лицо исказилось от гнева.
— Дурак, я приказал тебе не причинять ей вреда!
— Вы приказали мне убедить нормандцев — я и убедил, — брюзгливо ответил неизвестный в самое ухо Арианне, и ее едва не вытошнило от вони, исходившей у него изо рта.