Хранитель мечты
Шрифт:
Рейн рванул шнуровку ее платья, и она разошлась, позволяя грудям натянуть тончайший батист сорочки. Влажный холодный воздух заставил соски затвердеть сильнее. Рейн лизнул каждый из них, насквозь промочив сорочку. Не отрывая рта от груди, он расстегнул штаны и подштанники. Арианна беззвучно ахнула, когда рука ее коснулась напряженной плоти мужа. Она сжала пальцы и засмеялась от радости, услышав приглушенный стон удовольствия.
— Смотри, что с ним делается, Арианна! Тебе же нравится видеть, что ты делаешь со мной!
Она подумала: значит, они квиты.
— Сделай... ты знаешь что... — прошептала она, высвобождая губы (о, что за вкус у его рта! вкус мужчины, вкус похоти!).
В следующую секунду рука оказалась под подолом ее платья, скользя вверх по внутренней стороне бедра, на живот. Пальцы проследили очертания треугольника волос, нырнули вниз, в ложбинку между горячими половинками зада, и вернулись вверх очень медленно, раздвигая лепестки плоти. Арианна содрогнулась, выгнувшись дугой.
Рейн попробовал поднять ее юбки до талии, но их прижимал вес ее тела. Он отстранился, бормоча проклятия.
— Раздевайся догола!
— Да, но кто-нибудь может...
Не дав ей договорить, он разорвал платье пополам до талии, потом проделал то же самое с сорочкой. Арианна ахнула (разумеется, не от возмущения).
— Тогда и ты раздевайся!
Рейн с готовностью подчинился, разбросав одежду по всем углам стойла. Не отводя взгляда от ее лица, он опустился на колени между ее раздвинутых ног, поднял их и поочередно положил себе на плечи. Потом наклонился и прижался губами внизу ее живота.
Арианна в смятении подумала, что должна остановить его, сказать, что это противоестественно, что это ужасное французское извращение, но вместо этого ее пальцы зарылись в угольно-черные волосы, слегка нажимая, чтобы заставить его спуститься ниже по ее телу.
И снова Рейн подчинился. Она вздрагивала и извивалась, и это было сладко до безумия, а потом — Господи Боже! — его язык оказался внутри. Совсем-совсем внутри, насколько его хватило! И он двигался в ее теле, словно пробовал ее на вкус! А когда выскользнул из нее, то дотронулся там, где каждое прикосновение порождало новый язычок огня, язычки сливались, и жар этого костра был так велик, что непонятно было, ласкает он или жжет. Арианна чувствовала, что не сможет дольше выносить это.
Что он делал с ней! Его язык был в тысяче точек сразу, он играл ею, заставляя кровь буквально закипать в жилах! В ней не хватало места для настолько мощных ощущений! Кожа душила ее, она рвалась наружу из собственного тела, рвалась и рвалась, и рвалась... и оказалась вдруг свободной.
— Ре-ейн! — закричала Арианна, совершенно беспомощная против содроганий, которые так долго пыталась удержать.
Она отдалась им, позволила раскачивать и подбрасывать свое тело до тех пор, пока вся жизнь, казалось, не выплеснулась из него.
Звук имени отдался эхом среди балок потолка. Несколько секунд Рейн оставался неподвижным, по-прежнему прижимая рот между ног Арианны, потом отодвинулся, чтобы войти в нее. Она закричала
Он приподнялся на руках, чтобы она могла видеть то место, где они были теперь соединены друг с другом. Мужчина и женщина. Мужчина внутри женского тела.
— Видишь, ты моя, Арианна, — сказал он с усмешкой и начал вжиматься еще глубже — так глубоко, пока ей не стало казаться, что его плоть касается ее сердца. — Видишь теперь? Ты моя.
— Но ведь ты сейчас во мне, Рейн. А раз ты во мне, ты стал частью меня. Это значит, сейчас ты мой!
Он просунул руку между телами, средний палец медленно двинулся вниз, нащупывая самое чувствительное местечко, пока Арианна не ахнула и не содрогнулась. Потом, так же медленно, он начал отстраняться, пока внутри не осталась только малая часть, и стал двигаться все быстрее, погружаясь на всю длину, вонзаясь, вонзаясь и вонзаясь в нее, а палец все трогал ее и поглаживал, и сладостное напряжение внутри все нарастало, пока не стало невыносимым. И тогда Арианна распалась на мельчайшие частички, рассыпалась дождем искр, разлетелась фонтаном горячих капель. Она даже как будто увидела себя рассеянной сверкающим дождем по черным бархатным небесам, а когда вернулась на землю, то ощутила, как внутрь изливается горячий поток, и это было так же сладко, как и все остальное...
Рейн опустился на нее, мокрый от пота, обессиленный. Грудь его вздымалась часто и неглубоко. Над их головами дождь продолжал выбивать убаюкивающую дробь по кровле конюшни, из щелей в стенах сквозило мягкими порывами, похожими на прохладное дыхание. Лошадь фыркнула и заржала в одном из стойл.
Некоторое время спустя — нет, долгое время спустя — Арианна почувствовала, что может дышать более ровно.
Рейн приподнялся на локтях и посмотрел на нее (его плоть все еще была внутри нее, и на этот раз это было приятно).
— Ты выкрикнула мое имя, — сказал он.
— Вовсе нет.
— Да ты вопила, моя маленькая женушка! Ты заглушила бы торговку рыбой, если бы той случилось пройти мимо. Ты кричала потому, что дошла до вершины на этот раз, я это чувствовал ртом. А второй раз ты кончила, когда я был внутри, так ведь? Ты его сжимала, как тисками.
— Это вышло случайно... — пробормотала Арианна, чувствуя, что заливается краской.
— Я так и понял, — усмехнулся Рейн.
— И это не повторится!
— Ну конечно!
Он уже наливался внутри нее, наливался и твердел — так быстро. И он уже снова двигался там, а она — о Боже! — она хотела его. Она снова хотела его! Арианна зажмурилась и отвернулась, но Рейн сжал ее лицо ладонями и заставил повернуться к нему.
— Открой глаза.
Она отрицательно помотала головой. Если она откроет глаза и бросит хоть один взгляд, он поймет, что она чувствует. Он все прочтет в ее глазах.
— Открой глаза, черт побери!
Арианна приподняла веки и заглянула в глаза, такие горячие и сверкающие, что едва не зажмурилась снова.