Чтение онлайн

Это обвинение заставило Рейна разжать руку.

— Это всего-навсего любовное зелье, — сказал он, и румянец на его щеках стал гуще.

— Ах, любовное зе-елье! — протянула Арианна воркующим голосом и сунула нос в мешочек. — Значит, ты не мне подсыпал его... хм. В чем дело, муж мой? Неужели в последнее время я слишком часто пользуюсь известной частью твоего тела? Неужели эта часть больше не работает без помощи колдовства?

— Мне просто было любопытно! — теперь Рейн вспыхнул как маков цвет, к большому удовольствию Арианны. — Талиазин дал мне этот чертов

порошок в ночь Люгназы, когда мы встретились у камней мейхирион, помнишь? В то время ты отказывалась выполнять супружеские обязанности, и я подумал... любовное зелье поможет сломить твое упрямство.

— Милорд, ваша память оставляет желать лучшего! Я бы не сказала, что ломать нужно было мое упрямство. По-моему, это вы, милорд, не желали выполнять супружеские обязанности. А что касается оруженосца, то он просто интриган!

— Но ты ведь не откажешься попробовать? — спросил Рейн с усмешкой. — Разве тебе самой не любопытно, как эта штука действует? Предлагаю нам обоим выпить понемногу.

Он поднял кубок, для верности помешал в нем пальцем и поднес к губам Арианны. Голос его стал низким, убеждающим.

— Сначала ты.

Арианна вцепилась в его руку, заставив убрать кубок подальше от своих губ. Она заглянула внутрь, ожидая увидеть там пульсирующий свет и белый клубящийся туман, но увидела только обычное вино с грязновато-коричневой пеной, разбежавшейся по краям. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы убедить ее. Она не намерена была верить такому проходимцу, такому плуту, как Талиазин, и поражалась доверчивости мужа.

— А вдруг это колдовское зелье?

— Это какой-то корень — уж не помню какой — с топленым жиром ежа и жабьими потрохами. Самое большее, у нас начнется зуд или что-нибудь в этом роде... — Рейн приподнял брови и выразительно ими задвигал. — Может быть, мне захочется попробовать самые извращенные из французских извращений.

С этими словами он решительно поднес кубок к губам.

— Не делай этого! — Арианна еще раз ухватила мужа за руку. — Рейн, неужели ты до сих пор не понял, что Талиазин не просто оруженосец... вообще не оруженосец? Он — колдун, ллифраур!

— Колдун, которого поймали на какой-нибудь мальчишеской проделке и выперли из ордена?

— Говорю тебе, он умеет вызывать грозы в самую ясную погоду. Он умеет находиться в двух местах одновременно. Он...

— Это уж точно! Кому знать, как не мне, что этого типа никогда нет там, где он должен быть!

— А его золотой шлем? Это очень, очень древняя вещь, Рейн. Это колдовской, магический шлем...

Рейн наклонился и поцеловал ее, прервав поток откровений. При этом большая часть вина выплеснулась на камышовую подстилку.

— Колдунов не бывает, — заявил он, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха.

— Как скажешь, муж мой, как скажешь, — кротко согласилась Арианна и потупила глаза. — Теперь-то я понимаю, откуда взялась одна старая уэльская поговорка: «Самая редкая вещь на свете — это умные слова, срывающиеся с языка нормандца».

— Я не потерплю, чтобы ты оскорбляла меня, своего супруга и господина, — сурово сказал Рейн,

но сразу же засмеялся и протянул ей кубок. — Хватит разговоров, пей!

Арианна перевела взгляд с его улыбающегося, полного ожидания и предвкушения лица на вино. Снова подняла взгляд на лицо Рейна, все еще мучаясь сомнениями. Наконец она облизнула губы и поднесла к ним кубок... только чтобы, содрогнувшись, протянуть его мужу.

— Сначала ты.

Он беспечно пожал плечами и сделал пару хороших глотков. Прошло несколько минут. Арианна не спускала с Рейна испытующего взгляда, но даже святой Петр на одной из фресок в часовне имел более оживленный и красноречивый вид, чем ее супруг и господин.

— Ну? — не выдержала она.

— Ах! — воскликнул Рейн, округляя глаза. — Я чувствую зуд!

— Зуд? Где?

— Ой, везде, везде! — заторопился он, еще больше выкатывая глаза. — И такое, знаешь ли э-э... распухание... и пульсация, и затвердение. Честное слово, все твердеет, как сумасшедшее!

Он прыгнул к Арианне. Та закричала в сладком ужасе. Они упали на постель и начали целоваться. Вначале поцелуй был яростным и жадным, потом углубился, замедлился.

— Милорд!

— Убирайся куда подальше, Талиазин! — рявкнул Рейн, на мгновение выпуская Арианну из объятий. — Твоя помощь нам теперь ни к чему, прекрати совать нос в то, что тебя не касается!

— Это не Талиазин, а Родри, милорд, — возразил голос из-за двери, вдруг перейдя с несформировавшегося баска на дискант. — Прибыл посланец короля, он хочет вас видеть.

Рейн поспешно скатился с кровати и встал. Арианна спустилась следом за ним, оправляя одежду и разглядывая посланца, который вошел, не дожидаясь приглашения, и теперь стоял на пороге. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки, и весь он был покрыт потом и растительным маслом, которое помогает развить хорошую скорость бегунам на дальние дистанции. От долгого бега он сильно исхудал, и было видно, как неистово колотится его сердце под торчащими ребрами.

Послание было заключено в расколотый пополам и перевязанный обрезок тростникового стебля. Рейн вынул свиток пергамента, сломал печать и начал читать. Арианна смотрела на него с законной гордостью, потому что не кто иной, как она научила его этому. Но теплое чувство исчезло бесследно, когда она заметила, как изменилось лицо мужа.

Не сказав ни слова, он передал пергамент ей. Хотя Арианне еще только предстояло узнать, что говорилось в королевском послании, руки ее дрожали, когда она разворачивала его.

Слова, казалось, брызнули ей в глаза едкой кислотой, обожгли их и вызвали слезы. У нее вырвался сдавленный крик отчаяния. Король Англии Генрих снова набирал под свои знамена многочисленную армию, но на сей раз он ставил целью покорить Уэльс и предать смерти уэльского князя Оуэна Гуинедда. Он призывал Черного Дракона, верного вассала храбрейшего и славнейшего рыцаря, отправиться в поход под началом своего короля, драться бок о бок с ним и принести ему победу. Он призывал его убивать во имя своего короля. Убивать уэльсцев... ее народ.